Весь остаток ночи она провела, сосредоточившись на этой мысли.
Когда начал заниматься день, Мери распрямила затекшие ноги и встала, чтобы выглянуть в окошко. С первого же взгляда убедилась в том, что все произошло так, как она и предчувствовала: люди Джорджа покинули свои посты. На улице пока было тихо, но Париж начал просыпаться. Где-то неподалеку пели петухи, словно отвечая на перезвон колоколов, звавших к утренней мессе; звуки эхом перекатывались от дома к дому, из квартала в квартал. В душном воздухе плыли запахи свежего хлеба и мокрой земли. Небо было плотно затянуто тучами, и на город уже упало несколько капель.
Мери направилась к двери чердака, пригибаясь, чтобы не удариться головой о слишком низкие балки. Выбравшись на темную площадку, она зарядила пистолет. Мэтр Дюма даст ей ответы на все вопросы. Непременно.
Однако Мери обошла весь дом, заглянула во все комнаты, и ей снова пришлось признать очевидное. Дом был пуст. Воспользовавшись отсутствием бывшего прокурора, она решила порыться в бумагах, которыми был завален его письменный стол. И нашла среди них несколько писем от этого самого Балетти, о ком упомянул в разговоре с хозяйкой Джордж. Все они начинались словами: «Дражайший батюшка…»
Мери проглядела письма. Из них можно было заключить, что сын мэтра Дюма очень богатый и почитаемый в Венеции человек. И все же что-то ее смущало… Конечно, она не могла похвастать тем, будто знает все о жизни великих мира сего, однако каким же образом сын французского прокурора мог именовать себя венецианским маркизом? И откуда взялось богатство, которое он якобы раздавал сирым и убогим? Мери готова была предположить, что этот человек, скорее всего, великий враль, который живет грабежами и вымогательством, но хочет, чтобы старик-отец был им доволен и гордился. Она уже собиралась с досадой отложить письма, когда ей на глаза попалось имя Эммы, и она перечитала внимательнее строки, написанные красивым ровным почерком.
«Кажется, Эмма де Мортфонтен не торопится сообщать мне новости о нашем деле. Думаю, ее упорные поиски пока ни к чему не привели. Хрустальный череп с каждым днем все сильнее дразнит меня своей тайной. Порой это делается невыносимым, и если бы у меня не было множества поводов радоваться его благодеяниям, я охотно бы подарил дьяволу душу, которую он у меня крадет, чтобы избавиться от бремени, которое он заодно на меня взвалил. Напишите мне, если Эмма к вам явится. Дьявол сидит в ней. Но у меня нет выбора, придется вступить в сделку».
Мери пришла в растерянность. Она не сомневалась в том, что Балетти был сообщником Эммы, однако ни малейшего света на тайну это не проливало. Сложив письмо, она сунула его под камзол. Чем бы ни был этот таинственный хрустальный череп, теперь у нее хотя бы появился след, она набрела на путь, на котором сможет подстеречь Эмму там, где та меньше всего этого будет ожидать. Мери направилась в прихожую и нахмурилась, увидев, что ключ все еще торчит в запертой изнутри двери. По телу пробежала дрожь. Что же это за существо, способное выбраться из запертого дома? Все окна вокруг нее были закрыты. А через окно второго этажа мэтр Дюма, каким бы бодрым и подвижным для своих преклонных лет он ни был, все-таки вылезти не смог бы. Да, впрочем, какая нелепая причина могла бы его на это подвигнуть? Мери снова вздрогнула, поежилась. А ведь про него очень странные вещи рассказывают…
Мери не стала искать других объяснений. Она достаточно успела увидеть и прочитать. Сердце у нее отчаянно колотилось. Повернув ключ, она вышла из дома, размышляя о том, что, пожалуй, мэтр Дюма достоин своей репутации.
Погруженная в размышления, она свернула в улочку, поднимавшуюся к ее гостинице. Ум ее был в смятении, она старалась как-нибудь привести в порядок добытые разрозненные сведения. Задумавшись, Мери слишком поздно осознала, что улочка, которой она шла, несомненно, опасна: узкая до того, что доступна лишь для пешеходов, извилистая… Еще вчера Мери как раз решила, что лучше бы ее избегать.
— Тысяча чертей! — выругалась она сквозь зубы.
Конечно, она вооружена, и все же надо бы выбраться отсюда, пока не поздно. Развернувшись, чтобы идти в обратную сторону, Мери нос к носу столкнулась с Джорджем.
— Я так и знал, — проскрежетал тот, — что не ошибся.
Мери отпрянула и, прежде чем Джордж успел выхватить оружие, одной рукой выдернула из ножен шпагу, другой наставила на него пистолет.
Джордж усмехнулся. Рядом с ним неизвестно откуда появились еще двое. Мери осторожно оглянулась. Стоявшая чуть выше по улице кучка представителей местного сброда, похоже, приближаться не собиралась.