И Мери решила во всем разобраться.
Появившись, как и каждое утро, с полной корзиной съестного в руках, Клемент Корк застал Мери озабоченной. Она хмуро и враждебно, зло поблескивающими глазами смотрела на него из-под насупленных бровей.
— Что, спалось нынче плохо?
— Очень плохо, — ответила Мери, стараясь справиться с подозрительностью и горечью.
Если она хочет застать его врасплох, лучше не подавать виду, не показывать своих чувств.
— Ничего удивительного, ты живешь монахом, в то время как Венеция изнемогает от избытка любви. Ты вредишь себе этим, дружок, — дружески подмигнул Корк и сладко потянулся, выставляя напоказ круглящиеся мускулами предплечья. — Сегодня утром июнь так и сияет. Тебе следовало бы брать с него пример. Хватит дуться в углу, начинай радоваться жизни. Я вот чувствую себя веселым, словно птичка.
— У меня есть занятия поважнее, — буркнула Мери.
— Жаль, — со вздохом откликнулся Клемент Корк.
Он бы с удовольствием развлек эту красотку, которая упорно продолжала врать и притворяться. Как он ни старался, ему не удавалось проникнуть в ее тайну. Он до сих пор тянул время, не выходил в море, но до бесконечности это длиться не могло. Эннекен де Шармон уже не раз поторапливал его, побуждая заняться делом, охранять караваны судов.
Мери поела без аппетита, молча, сосредоточенная на попытке сформулировать свои вопросы. Клементу Корку быстро прискучила давящая тишина за столом.
— Может, расскажешь мне, что тебя мучает?
— В городе много говорят о некоем маркизе де Балетти. Ты его знаешь?
— Его все знают, — вывернулся Корк. — Это очень богатый патриций, судовладелец. Он делает счастливыми всех дам без исключения одним только своим присутствием, и даже мужчин покоряет честностью, неподкупностью, щедростью и благородством.
— Одним словом, немного напоминает тебя, — подхватила Мери, подозрительно на него уставившись.
Корк, на мгновение опешив, звонко расхохотался, у него даже слезы заблестели в уголках глаз.
— Так вот из-за чего тревожится Мери Оливер Рид, — заходился он смехом. — Воображает, будто я и есть Балетти! Нет, дружок, ты мне оказываешь слишком большую честь. Это и в самом деле большая честь, но мне придется тебя разочаровать. Корк — невелика птица в сравнении с маркизом.
Мери откинулась на спинку стула, испытывая несказанное облегчение. Реакция Корка не допускала ни малейших сомнений в его искренности.
— Опиши мне его, — попросила она.
— С чего это он тебя заинтересовал?
— Просто любопытно. Меня притягивают тайны.
— Это естественно для человека, который любит их создавать, — заметил с намеком Клемент.
Его взгляд сделался пристальным и настойчивым. Мери опустила глаза:
— Не понимаю, о чем ты.
Корк шумно вздохнул. В конце концов, может быть, Мери Оливер Рид попросту не нравится быть женщиной. Пират решил раз и навсегда принять это как должное и стал рассказывать о Балетти, описывая его таким, каким знали все. Именно такие распоряжения были ему даны. Маркиз не хотел, чтобы распространялись слухи о его благих деяниях. Даже те, кому перепадало от его щедрот, понятия не имели о том, чья рука их оделяет.
— Существует ли какой-то способ к нему подобраться?
— Тебе-то на что?
— А вот это уже мое дело! — нахмурилась она.
Корк не настаивал, однако невольно подумал о том, что маркиз де Балетти, возможно, не последняя из забот, одолевающих Мери.
— Он часто бывает в монастыре Пресвятой Девы Марии.
— Навещает родственницу?
Корк снова расхохотался, но ответил:
— Не совсем.
— А что в этом смешного? — оскорбилась Мери.
— Венецианские монастыри не похожи на обители других стран Европы. Если коротко — я бы сказал, что там поклоняются скорее прелестям монашек, чем святым мощам.
— Не понимаю.
— Венеция — распутный город. И в монастырях, превратившихся в светские салоны, по большей части говорят не о той любви к ближнему, о какой идет речь в церковных проповедях.
— Понятно, — улыбнулась Мери.
Корк потянулся и встал. У Мери заблестели глаза, и это лишь укрепило его подозрения. Однако все, что так или иначе могло затронуть Балетти, непосредственно касалось его самого. И потому он дал себе две недели на то, чтобы выяснить, в чем тут дело, после чего выйдет в море на судне, которое уже успел зафрахтовать его помощник.