Как и накануне, она увидела, что Балетти пробрался в сад, отпер дверь и вошел. Мери заранее позаботилась о том, чтобы обеспечить себе доступ в дом через подвал, и мягко спрыгнула туда, как только маркиз перешагнул порог. Ей не пришлось долго ждать возможности проверить то, о чем догадывалась. Маркиз со свечой в руке спустился по лестнице и вошел в тот самый промозглый сводчатый зал, где поспешила спрятаться она сама. Зеленоватая тинистая вода просачивалась сквозь подметки ее сапог, но Мери не двигалась. Балетти не мог ее заметить — ее надежно скрывали темнота и здоровенная, тошнотворно пахнущая бочка. Балетти на что-то нажал на стене, противоположной от ее укрытия, и часть стены повернулась. Мери увидела, как маркиз скрылся в образовавшемся проходе, затем появился снова, у него в руках была одежда, какую носят бедняки. Стоя в нескольких шагах от нее, он переоделся и, перед тем как снова нырнуть в лаз, прикрыл лицо маской.
Мери, смущенная как видом его почти полной наготы, так и этим странным маскарадом, выждала несколько минут, затем в свою очередь скользнула в проход, который Балетти не потрудился за собой закрыть. Подземелье оказалось темным, тесным и затхлым. Мери без труда в нем ориентировалась, направляясь на свет свечи, и старалась подлаживаться под ритм шагов Балетти, чтобы не дать тому заподозрить свое присутствие.
Прошло довольно много времени; наконец она оказалась в другом подвале, похожем на тот, который недавно покинула, затем вышла на свет из такого же заброшенного дома неподалеку от военного порта.
Увидев на пороге пустующего склада знакомый силуэт, она приблизилась, желая убедиться в том, что не ошиблась. Балетти решительно направился к Клементу Корку, кивнул ему, и тот посторонился, пропуская маркиза. Мери стало легче, когда она удостоверилась в том, что эти двое действуют заодно. По крайней мере, часть загадки она разрешила. Остальное лишь озадачило ее еще сильнее. Вместе с другими она вошла в помещение, опустив голову и надвинув шляпу на глаза, чтобы ее не узнали. Корк рассадил с полсотни оборванцев прямо на чисто подметенном полу. Балетти влез на ящик.
— Вы здесь у себя дома, — объявил он своим глубоким басом. — Еда, питьевая вода, лекарства и кров помогут вам пережить зиму, перенести трудности. Вам не придется ни попрошайничать, ни воровать. Корк обо всем позаботится.
— Этот парень говорит правду! — выкрикнул какой-то мужчина, подтверждая слова Балетти. — В прошлом году он спас меня, когда я заболел оспой.
— Я тебя узнал. У тебя ведь в то время жена ждала ребенка, так кто же у тебя родился?
Тот приподнял тщедушного мальчугана и показал его Балетти.
— Я потерял работу, жена моя две недели тому назад умерла. Кто бы ты ни был, помоги мне, раз уж ты спас мне жизнь.
— Ты получишь все, чего тебе недостает, друг, мы будем давать тебе все необходимое, пока твои дела не поправятся. Однако мы всех вас здесь собрали не ради благотворительности. Корк выбрал вас, потому что вы готовы сражаться, хотите выбраться из нищеты. Тот, кто мирится со своим убожеством, тот, кто убивает и совершает преступления скорее ради удовольствия, чем по необходимости, здесь нежеланный гость. Если один из вас нарушит данную вами клятву хранить тайну, он будет безжалостно наказан. Корк и его помощники научат вас многим вещам, которые помогут и уберечься от эпидемии, и справиться с преследующими каждого из вас невзгодами. Слушайте, что он скажет.
— А потом? — спросила какая-то женщина. — Что будет потом, когда закончится зима?
Балетти улыбнулся:
— К тому времени ты более или менее научишься читать и писать, ты сумеешь защитить своих детей и обеспечить им пропитание. У тебя будет работа, чтобы их прокормить, и сбережения на всякий случай.
— Кто бы ты ни был, будь благословен! — воскликнула она.
— Благословляй лишь небо, — ответил Балетти, — и мужество, которое ведет тебя в будущее. Нищета — это болезнь, от которой можно исцелиться. Ты родилась достойной, женщина, подними голову и прими вызов, который бросила тебе жизнь. Я даю вам знания. Каждый из вас может распорядиться ими наилучшим образом.
— А как быть с тем, что на роду написано? — спросила другая женщина.