Корнель рассказал Корку, что они намерены делать. Кто из них двоих солгал? А что, если они сговорились? Только одно было несомненно: этот пират явился вовсе не за Форбеном, а за Никлаусом-младшим. Иначе зачем было нападать на «Красотку»?
Смертельно побледнев, он повернулся к направлявшемуся в его сторону плотнику.
— Руль поврежден, капитан.
— Сколько времени надо, чтобы починить?
— Думаю, часа три.
— Постарайтесь, — вздохнул Форбен. Шагнул к старшему помощнику: — Пусть брандер возьмет «Галатею» на буксир. Надо объединить наших людей.
Пока тот передавал дальше его распоряжения, Форбен, в тревоге и ярости, вновь схватился за подзорную трубу. Лодка Клерона держалась курса. Вскоре она достигнет «Красотки». Однако Форбен понимал, что все это бесполезно. Пушки и там тоже умолкли. Фрегат, несомненно, захвачен.
— На берег! — приказал капитан «Красотки», выброшенной на песок.
Повреждений было много. Фрегат, отчаянно старавшийся спастись от имперских судов, укрылся в бухте. Капитан предпочел такое решение, понимая, что они вот-вот потонут. На острове у него еще оставалась надежда спасти своих людей.
То же самое можно было сказать и о судне. Имперцы не стали бы тратить время на то, чтобы снять его с мели.
Однако медлить было нельзя. «Красотка» все еще оставалась на расстоянии пушечного выстрела, и запасы пороха вполне могли полыхнуть, если враг хорошо прицелится.
Корнель с Никлаусом-младшим на закорках шел к берегу вместе с остальными. Вода доходила ему до бедер, поднятые сражением волны били в бока. Никлаус был смертельно бледен, но молчал. Поначалу он не хотел, чтобы его несли, и в конце концов Корнель рассердился:
— Сейчас не время для капризов! Делай, что тебе говорят! Течение слишком сильное!
Никлаус-младший повиновался. Не сводя глаз с ряда оливковых деревьев, замыкавших полоску песка, он думал о матери. Теперь и он тоже знал, чем пахнет война. Мальчик старался покрепче держаться за Корнеля, слиться с ним в единое целое, чтобы тот не упал.
Только когда они выбрались из воды, он разжал руки, соскочил на песок и побежал, опережая Корнеля, к деревьям с прихотливо изогнутыми кронами. Несколько моряков уже стояли там, в рощице, неотрывно глядя в море и стараясь разглядеть имперские суда.
— Они уходят, — уверенно сказал капитан.
Никлаус-младший вздохнул с облегчением. Затем повернулся к Корнелю, у которого выражение лица было странно напряженным:
— Все в порядке?
Корнель кивнул. Ни к чему пугать ребенка.
— Незачем нам здесь оставаться, — решил капитан. — В десяти минутах ходьбы отсюда есть деревня. Там мы будем в безопасности.
— Я могу идти сам, — упрямо заявил Никлаус-младший.
Корнель не настаивал. Ему не давали покоя черные мысли. Корк обманул их, в этом сомневаться не приходилось. Он отказывался верить, что виной тому — сделанные им признания, касающиеся его отношений с Мери. Вздохнув, Корнель вытащил из-за пояса пистолет, чтобы зарядить. Если Балетти по какой бы то ни было причине хочет забрать Никлауса-младшего, сначала придется убить его, Корнеля. Но до того он заставит Корка поплатиться за свое предательство.
Когда они вошли в деревню, как раз звонили к мессе. Люди потянулись к церкви, хмурые, озабоченные, встревоженные грохотом боя, долетевшим до них с ветром. Некоторые из них, самые любопытные и смелые, решились выбраться к кромке воды. И не удивились, когда увидели, что на берег сошли французы.
Большая часть матросов устремилась следом за местными прихожанами, чтобы возблагодарить Господа за то, что уберег их.
— А ты не хочешь помолиться? — спросил Никлаус-младший у Корнеля.
— Я предпочитаю понаблюдать за окрестностями, — ответил тот, встав рядом с церковью.
— Думаешь, они захватили «Галатею»?
— Нет, — соврал Корнель.
На самом деле все могло случиться.
— Ну, тогда капитан Форбен за нами придет, — безмятежно заключил мальчик.
Он сладко потянулся, потом устроился у одного из подпорных столбов здания в романском стиле. Корнель уселся с ним рядом прямо на меловой камень. Потянулись долгие минуты ожидания. Корнель все время был настороже и глаз не сводил с тропинки, ведущей к берегу. Если имперцы передумают и попробуют застать их врасплох, он увидит, как они подойдут.
Вместо этого в просвете показались очертания крупных, тяжеловесных фигур Клерона и его людей. Никлаус-младший тоже их увидел.