Рванувшись наверх из подземелья, Корнель увидел, как эти двое обнялись, впрочем, маркиз тотчас отстранился от Корка и направился к нему.
— Добро пожаловать, Корнель. Мери будет очень рада вас видеть. Я пока ничего не говорил ей обо всей этой истории, решил, что лучше нам сначала все обсудить. А где же мальчик? Я думал, вы приведете его с собой.
— Мальчик на Пантеллерии, — ответил Корк. — Я не хотел подвергать его опасности. Имперцы шарят по всей Адриатике с тех пор, как Форбен осаждает Триест. Нелегко было пробраться незамеченным. Они неустанно меня преследуют.
— Ты уверен, что укрытие надежное? — спросил Балетти.
— Им нужен «Бэй Дэниел», а не Никлаус. На острове он в безопасности. Если бы нас схватили по пути к вам, его постигла бы та же участь, что и людей Клерона.
— А тебе удалось узнать, на каком судне они ушли? — забеспокоился Балетти.
— Они отправились из Триеста по суше к другой гавани, но у меня теперь нет достаточной свободы действий для того, чтобы добывать сведения и что-то делать. Посол на меня злится, он просто в бешенстве, а Больдони предложил немалую награду тому, кто меня схватит. Я слишком много о них знаю. Эта ловушка в результате только раззадорила Форбена, который с удвоенной яростью нападает на Эннекена де Шармона. Теперь они вообще не оставят меня в покое.
— А вы, Корнель, что думаете на этот счет? — спросил Балетти, повернувшись наконец к нему.
Корнель до тех пор довольствовался тем, что наблюдал за ним, изучал его и злился, видя, что перед ним и впрямь красавец-мужчина, и понимая, что тот и в самом деле безупречен — все в точности так, как расписывал ему Корк. Он порадовался тому, что не привел с собой Никлауса-младшего. Маркиз так же мгновенно отнял бы у него мальчика, как мгновенно обольстил Мери.
— Я думаю, что Клементу лучше пока держаться в стороне от всего этого, — сказал он. — Совсем нетрудно оставить «Бэй Дэниел» спрятанным в бухте и сделать так, чтобы имперцы о нем позабыли. Через несколько недель у них появятся другие поводы для беспокойства. Форбен не простит им того, что они не отдали ему пленных. Я его знаю. Он будет и дальше жечь все, что встретит на пути.
Балетти нахмурился. Это соображение ему совсем не понравилось.
— С чего ему так яриться?
— Да ведь он уверен, что Никлауса-младшего взяли в плен, — объяснил Корнель.
— Понятно. Думаю, самое время рассказать Мери, как обстоят дела. Это ее сын. Она решит, как поступить, — заключил Балетти.
— Сначала я должен открыть вам ее секрет, — раздосадованно проговорил Корк.
Балетти посмотрел на них безмятежным взглядом, и это еще больше не понравилось Корку.
— Это лишнее. Мери сама мне все рассказала. У нее все хорошо, Корнель. Вы сами можете в этом убедиться. Пойдемте со мной.
Они вышли из кабинета Балетти и двинулись куда-то по коридору. Корнеля потрясло великолепие дворца. Разве их с Никлаусом дружба перевесит все то, что Балетти может предложить Мери?
Через сводчатую дверь они вышли в сад. Лавина ароматов обрушилась на Корнеля, защекотала ему ноздри, окончательно прогнав стойкие и неприятные запахи подземелья. Этот роскошный сад, где в изобилии росли разнообразнейшие белые цветы, казался библейским раем.
Потом Корнель увидел Мери, и у него сжалось сердце — как раньше в Сен-Жермен-ан-Лэ, когда она выряжалась в ненавистные ему одежки леди. Она стояла к ним спиной в конце посыпанной гравием аллеи, одетая в нарядное, но довольно простое платье, с высоко уложенными волосами, и, напевая, составляла букет.
— Мери! — окликнул ее Балетти.
Когда она обернулась, Корнель подумал, что сейчас возненавидит ее в этом обличье знатной дамы. Но замер на месте, ослепленный ее улыбкой, кротостью и безмятежностью ее лица, и его ревности пришлось смириться с неизбежностью. Мери была сказочно хороша, он ее такой и не помнил.
— Корнель! — радостно вскрикнула она.
Выронив цветы, которые рассыпались по земле, она подхватила юбки и помчалась ему навстречу. Моряк раскинул руки, но сердце у него разрывалось на части.
Мери на мгновение прильнула к нему, позволила заключить себя в объятия, но только на мгновение. Почувствовав, как крепко давний друг прижал ее к себе, она наскоро чмокнула его в небритую щеку, воскликнула: «До чего же я рада, что ты нашелся!» — и тут же отстранилась, убедившись в том, что влечение Корнеля к ней нисколько не ослабело. Повернулась к Корку, у которого на лице засветилась легкая улыбка.
— И тебя очень рада видеть, Клемент.