Клемент Корк склонился перед ней:
— И все же не так сильно, как я тебя, разбойник моей души.
Мери подошла к нему и точно так же, как Корнеля, поцеловала в щеку. И только после того как Балетти встал у нее за спиной и крепко обнял за плечи большими горячими руками, она наконец удивилась появлению этих двоих.
— Мне кажется, что-то неладно, — проговорила Мери.
— С признаниями еще не покончено, любовь моя, — сказал Балетти. — Пойдемте в беседку. Пьетро принесет нам туда чего-нибудь выпить.
Мери кивнула, высвободилась из объятий Балетти и просунула руку под культю Корнеля.
— Как поживает Никлаус?
— Так же хорошо, как и ты, принцесса, — заверил ее Корнель. — Ты его не узнаешь — настолько он вырос и окреп. Море ему на пользу. Как и тебе, — помолчав, с легким сожалением прибавил он.
На это замечание Мери ничего не ответила. Пьетро уже шел к ним с подносом, на котором стояли бокалы и портвейн в графине. Вся компания устроилась в беседке, увитой диким виноградом и жимолостью. Над благоухающими цветками кружили пчелы. Мери опустилась на скамью.
— Расскажите мне все, — велела она, — я хочу осознать меру счастья, которое вы мне дали.
Однако не прошло и часа, как она, поудивлявшись совпадению, волей которого венецианский Корк оказался тем самым, что был в Кале, посмеявшись над воспоминаниями детства обоих друзей, внезапно нахмурилась, на лбу у нее залегла складка, явно свидетельствовавшая о тревоге и замешательстве.
— Нам пришлось скрываться, чтобы сорвать облаву имперцев, и потому я не мог ни написать Форбену, ни даже отправиться к нему в Триест, — оправдывался Корнель, завершая свой рассказ о недавних событиях.
В сердце Мери цвел теплый май, теперь в него внезапно проник ледяной ветер.
— Я не могу оставить Форбена без вестей о Никлаусе-младшем, — отрезала она после долгого молчания, которое никто не решался нарушить. — Вот мы и вернулись к тому же, с чего начали, Корнель. Все как когда-то, когда мы решили отплыть на поиски клада.
— Теперь-то он тебе ни к чему, — убежденно произнес Корнель.
— А вот тут ты ошибаешься. Можно мне сказать, маркиз? — спросила она, положив ладонь на руку Балетти.
Тот кивнул, и теперь Мери, в свою очередь, пересказала признания любовника, связанные с хрустальным черепом. Корнель тотчас выказал недоверие.
— Не в обиду вам будет сказано, маркиз, — проронил он, — но сомневаюсь, что моя сабля всего лишь пощекочет вас, если я рубану со всей силы.
— Это верно, — признал Балетти. — Меня можно убить, со мной может произойти несчастный случай. Во всяком случае, я так предполагаю. Я несколько раз был ранен. Мои раны под воздействием лучей, исходящих от черепа, неизменно затягивались, не оставляя ни шрамов, ни каких-либо следов. Когда он рядом со мной и защищает меня, я неуязвим для болезней и старости. Можете думать что хотите, Корнель, мои искания для меня по-прежнему важнее всего. Что касается клада, его вы по справедливости разделите с Корком, если вы по-прежнему союзники, поскольку я подозреваю, что вам не хочется возвращаться к Форбену.
— Даже если бы я этого и хотел, он все равно меня не простил бы. Он так и останется при своем убеждении, что я его предал, точь-в-точь как Клемент.
Мери согласно покачала головой.
— Мы могли бы покинуть Венецию на одном из ваших кораблей, маркиз. Отправиться в Дувр, где сейчас должна находиться Эмма, забрать у нее нефритовый «глаз», которого нам недостает, и предоставить этой войне заканчиваться без нас, — предложила она.
— Это и в самом деле было бы решением, Мери, но я таким решением довольствоваться не могу, — с досадой возразил Балетти. — Надо завершить тут все. Я слишком привязан к Венеции, чтобы считать, будто эта история не имеет ко мне отношения. К тому же рано или поздно станет известно о том, что я прикрывал Корка. Я окажусь во все это замешанным и не смогу защищаться. А когда мы вернемся, нам не дадут жить здесь спокойно.
— И что же предлагаете вы? — спросил Корк.
— Успокоить Форбена. Если он станет считать вас мертвым, это будет самой надежной гарантией вашей свободы, — повернулся он к Корнелю. — Мери, напиши ему. Изложи правдивую, но неполную версию событий: Корк сам оказался в ловушке, он добрался до места слишком поздно для того, чтобы помешать увести людей Клерона. Корнель был тяжело ранен и укрывался вместе с Никлаусом-младшим у одной женщины, которая им помогала. Корк, выполняя последнее желание Корнеля, взял Никлауса-младшего с собой. Вы оба будете прятаться здесь, в Венеции, — решил он. — В одном из моих домов, от которых у тебя, Клемент, есть ключи.