Мери отвернулась. Он прав. Никлаус и сам это понимал, раз позволил ей снова отправиться на поиски приключений.
— Балетти удерживает тебя своей утонченностью, всей этой роскошью, к которой ты тянулась в память о Сесили, продолжающей жить в твоей душе. Он удерживает тебя благодаря своему человеколюбию и исходящему от него свету, благодаря своим сказочным исканиям, которые делают мир доступным для тебя, только руку протяни, и придают смысл твоей жизни.
— Это правда, — согласилась она. — И так будет всегда.
— Не думаю. Вчера ты позволила себя соблазнить, потому что жаждала мести и этих самых сокровищ, сегодня ты позволяешь себя приручить, потому как только и думаешь, что о том мгновении, когда вместе с ним бросишь вызов океану ради того, чтобы достичь наконец той и другой цели. Это они влекут тебя, принцесса. Но что станет потом? Когда Балетти получит ответы на свои вопросы и снова привезет тебя в Венецию, чтобы слоняться из одного салона в другой? Что станет с Мери Рид и Никлаусом-младшим? Ты будешь бесчувственно стариться, а твой сын тебя покинет, чтобы рядом со мной сделаться моряком. Если только ты снова не сбежишь вместе с ним, вместе со мной. Потому что единственное богатство, в котором ты действительно нуждаешься, — это свобода, которая течет в твоих жилах. Свобода, которую я воплощаю в твоих глазах и от которой ты никогда — слышишь, никогда! — не исцелишься.
Он повернул к себе лицо, упорно смотревшее в стенку, и пальцем стер слезинку с ее виска.
— Выходи за Балетти, — снова прошептал Корнель, размазав соленую каплю, пролитую ее глазами, по своим дрожащим губам. — Выходи за него замуж, только не отталкивай меня.
Он провел рукой по ее трепещущей груди вниз, дошел до ложбины между ног. Когда он углубился туда и одновременно впился поцелуем в губы, Мери подхватила мощная волна, настоящий девятый вал. Корнель чуть отстранился, чтобы приладиться в такт ее обжигающему дыханию.
— Никто, Мери Рид, что вчера, что сегодня, никто так хорошо не знает тебя, как я, — прошептал он еще перед тем, как овладеть ею, медленно, как океан играл бы кораблем, снова и снова, до тех пор пока не потопит.
18
Приближаясь к палаццо маркиза де Балетти, Эмма де Мортфонтен дрожала от нездорового возбуждения.
Ее люди были уже на месте — стараниями Джузеппе Больдони, который ради такого случая снова открыл ворота, соединявшие два сада. Ловушка неминуемо должна была захлопнуться, любовникам из нее не уйти. Эмма долго ее готовила, совершенствовала вместе с Больдони и послом. Но ей все-таки очень хотелось насладиться зрелищем этого столкновения перед тем, как предать Мери Рид в руки Венеции. Использовав все, что ей было известно об отношениях между Мери и Форбеном, она сфабриковала поддельные улики, якобы доказывающие, что эти двое действовали заодно и намеревались причинить ущерб Светлейшей республике. В письме было также названо имя Корка, упоминалось о том, как он вербует нищих для Балетти, об их тайных соглашениях с империей и о намерении навлечь подозрения на посла Франции.
Дожа все это привело в сильнейшее замешательство. Он уважал маркиза де Балетти и восхищался им, но не мог просто отвергнуть эти обвинения, не рассказав о них Большому Совету.
— Предоставьте действовать мне, — нашептывала ему Эмма. — Маркиз околдован этой авантюристкой. Я уверена в том, что она его использовала. Венеции будет достаточно одного-единственного имени — имени этой шлюхи. Если Балетти отдаст мне ее, он спасет свою честь. До утра не присылайте своих гвардейцев. Я уверена в том, что справлюсь, сумею его убедить.
Дож сдался. Балетти в Венеции любили, очень любили. Его арест произвел бы впечатление самое неблагоприятное. Эмма покинула дожа успокоенная, но настроенная крайне решительно. Она не повторит той же ошибки, какую совершила в Бреде. Габриэль все проверил сам, лично убедился в том, что голубки в гнездышке и Эмма сможет без труда до них добраться.
— Маркиз ждет меня, — любезно сообщила она открывшему ей ворота лакею.
Она была одна, и ее впустили. Но Эмме достаточно было, едва войдя во двор, пронзительно свистнуть, чтобы через мгновение тот же лакей рухнул наземь, пронзенный кинжалом, и его тут же проворно оттащили в кусты. Эмма де Мортфонтен взяла из рук Габриэля протянутый ей пистолет.
— Мы готовы, — сказал Габриэль.
Балетти прислуживали шесть человек. Больдони сообщил Эмме все необходимые подробности, чтобы этих шестерых можно было без труда обезвредить.