Едва закончился ужин, Мери незаметно поцеловала Никлауса-младшего и ушла в свою каюту. Форбен не замедлил последовать за ней. Когда он вошел, оказалось, что Мери уже успела засветить лампы, приготовить два бокала с портвейном, которые ждали у изголовья, а сама устроилась на постели, подпихнув себе под спину все подушки, какие нашлись. Форбен непринужденно примостился подле.
— За что будем пить? — с улыбкой спросил он, заметив бокалы. Однако взгляд его, когда он протянул руку за вином, сделался печальным.
— За тебя, за меня, за нас.
— Ты меня покидаешь, да?
Она кивнула. А когда вновь подняла голову, их взгляды встретились, и Мери тотчас прочла в глазах Форбена воспоминание о том, другом расставании. Он взял ее белую руку, перевернул и нежно поцеловал в ладонь.
— Когда я уложил тебя вот сюда, на эту постель, бесчувственную и истерзанную, на мгновение мне захотелось поверить в то, что ты останешься здесь. А потом Никлаус наклонился над тобой, с полными слез глазами стал тебя целовать и умолять выздороветь, чтобы вы смогли с фок-мачты смотреть, как танцуют дельфины. Вместе смотреть.
Мери сжала руку Форбена в своей.
— Я люблю тебя, Мери Рид. Так же, а может быть, и больше, чем раньше, но ты для меня невозможна. И мы оба это знаем. Я видел тебя в тот вечер, после ужина. Ты улыбалась, глядя на горизонт. Никлаус хотел подбежать к тебе, я его не пустил. Думаю, именно через него я научился лучше тебя понимать. И терять тоже.
— Я не забуду тебя, Клод.
— Я знаю. Делай то, что должна делать, Мери Рид. Ты не из тех, кого можно удержать, посадить на цепь. Ветер не поймаешь, не возьмешь в плен.
— Его можно поймать — в паруса.
— Его можно задержать на мгновение, чтобы продвинуться дальше, но остановить его нельзя. Я тоже иду вперед, прибавляются годы и разочарования, но самые лучшие мои плавания носят твое имя, идут по следу твоего дыхания. Я не имею права его прервать. Ты нужна Никлаусу. И вам обоим нужна свобода. А не я.
— Ты всегда будешь нужен мне.
— Ты найдешь меня, когда тебе это потребуется, пока Господу будет угодно сохранять мне жизнь. Я тебе это уже говорил, я тебе это доказал и снова тебе это повторяю. Ты не должна обо мне беспокоиться. Только пиши мне, чтобы я знал, в какую сторону ты направляешься. Мне все равно, куда ты пойдешь, только не сбейся с курса, Мери Рид.
— Это я тебе обещаю.
— Куда мне доставить тебя и твоего сына? — спросил он с невеселой улыбкой, стараясь справиться с волнением, охватившим в эту минуту обоих.
— На Мальту. Балетти зафрахтовал там судно, чтобы отправиться на поиски клада. Его капитан отвезет меня на «Бэй Дэниел».
— Ты хочешь взять на себя командование?
— Корк захотел бы, чтобы это было так.
Форбен кивнул:
— Это хорошее судно. Оно тебе очень подойдет. Только не вздумай появиться там в женском платье.
— Сегодня я надевала его в последний раз, Клод. Для тебя.
— Береги себя, Мери Рид. И Никлауса, — прибавил он, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в лоб.
Она закрыла глаза и обхватила ладонями его лицо, которое уже начинало отодвигаться.
— Сделай так, чтобы я забыла Эмму, — прошептала она.
Когда она снова открыла глаза, Клод де Форбен ее обнял.
— Корнель! — завопил Никлаус-младший, вскочив и размахивая руками.
— Сиди спокойно! — одернула его Мери. — Лодку перевернешь.
— Хорошо, мама, — покладисто ответил мальчик, тем не менее не переставая подавать знаки приближавшемуся кораблю.
Мери не хотела рисковать, не хотела, чтобы Форбен увидел Корнеля. Она сошла с «Жемчужины» на Мальте, прихватив с собой сына, нефритовый «глаз» и туго набитый флоринами кошелек, который капитан непременно хотел отдать ей. Их прощание на палубе было коротким после долгого — в каюте, где они всю ночь предавались любви.
«Спасибо, — сказал ей Клод, — услышав ее стон наслаждения. — Спасибо за то, что ты снова сделалась женщиной и подарила мне свое воскрешение».