Однако стоило ей чуть-чуть успокоиться, как тяжелая ладонь легла ей на плечо. Она вздрогнула. Черт! Надо же было не услышать, как этот мерзавец подкрался! Но как тихо подошел — прямо, как кошка!
— Никому от меня не уйти! — сказал мерзавец. Голос у него был надтреснутый.
Сердце Мери, казалось, вот-вот взорвется, она не могла отделаться от мысли, что пропала, теперь уже совсем пропала, но руки, движимые страхом и яростью, действовали сами по себе — и вот уже у нее в кулаке огромный гвоздь, забытый на ящике плотником, прибивавшим крышку. Удача.
Дальше времени на размышления не было: стоило Человеку в Черном развернуть свою жертву на сто восемьдесят градусов, чтобы отвести ее к хозяину, она разодрала свежеприобретенным оружием ему лицо. Колола не глядя — куда придется, рвала кожу. Ошарашенный нападением бандит зарычал и выпустил добычу. Мери молниеносно огляделась, глаза ее уже привыкли к темноте, и она заметила неподалеку от себя торговый корабль, где только что закончились погрузочные работы и четверо матросов схватились за трап, чтобы поднять его на палубу.
Хватило десятка секунд: она сорвалась с места, пулей промчалась по пирсу, одним прыжком вскочила на доску трапа, оттолкнулась, чудом не разбилась о корпус судна, приземляясь на палубе, обернулась назад… и увидела, что трап уже поднят, мало того — корабль отчаливает от берега. Свобода!
Мери поднялась, ощущая тяжесть и боль во всем теле — еще бы, так грохнуться о настил палубы! Матросы уже разошлись по своим делам, и никто не заметил ее странной погрузки на борт. Совершенно измученная, она выбрала уголок, защищенный от ветра, — позади уложенного в большую бухту троса, привалилась к обшивке борта и решила набраться сил, да и разобраться в том, что произошло. Постепенно до нее стала доходить абсурдность бегства, только что ею предпринятого.
Подумаешь! Чем ей теперь, когда Эмма ее любит, страшен этот Тобиас! Зря сбежала, ну совершенно зря! В сражении с дядей любовница точно встала бы на ее сторону, защитила бы — так чего было бояться? Может быть, достаточно было просто-напросто заявить, что она отказывается от наследства? И что теперь? Потерять из-за подобной ерунды самую большую удачу своей жизни? Глупо, глупо, глупо!..
Она поспешила к леерам, ограждающим борт, чтобы прыгнуть в темные воды пролива и доплыть до берега. Оказалось, тоже зря: подгоняемый веселым ветром корабль уже на всех парусах шел в открытое море…
Взгляд Мери зацепился за дрожащие огоньки — они все удалялись, удалялись, потом она взглянула на водовороты, образовавшиеся от пересечения различных течений, и мгновенно поняла, что у нее все равно не хватит сил доплыть до берега, вернуться в Англию. Слишком поздно… Проклиная себя, она тихонько пробралась в трюм и устроилась между бочками, которые, видимо, и составляли основной груз этого торгового судна.
«О Господи! — От посетившего ее внезапно озарения она сразу успокоилась. — Ведь мне достаточно написать Эмме и все ей рассказать! Уж она-то поймет и наверняка заступится за меня перед Тобиасом… Нет ни малейшего сомнения, я просто убеждена в этом! Но и я помогу ей: во Франции мне будет гораздо легче передать письмо господину де Роану прямо в собственные руки, а значит, никто его не перехватит!»
План показался Мери замечательным. Действительно, ну на что ей жаловаться? Не на что! Она было совсем повеселела, но постепенно мерное покачивание судна, дополненное противными запахами рыбы, пива и цвели, стало вызывать у нее тошноту. Она никогда не путешествовала морем и теперь уже сомневалась в том, что ей это нравится. Нет, не только не нравится, но никогда и не понравится. Точно: в жизни не оказывалась в таком отвратительном положении!
В конце концов ей удалось заснуть, свернувшись калачиком между бочками, напоследок подумав: «Хорошо, что они связаны одна с другой, а то бы как покати-и-ились, вот было бы грохоту…»
8
В Испании Тобиас отнюдь не преуспел: ему удалось узнать, увы, только одно: история с кладом была самой что ни на есть подлинной… Сокровища существовали в действительности, но он к ним нисколько не приблизился. Пришлось возвращаться в Англию несолоно хлебавши, и он выбрал для возвращения собственный корабль, шедший из Кадиса в Дувр. Мысль о Дувре показалась ему соблазнительной: там можно будет повидаться с Эммой де Мортфонтен, с которой Тобиас поддерживал давнюю, хотя и эпизодическую, любовную связь, подкрепляемую деловыми отношениями.