Началась эта связь еще при жизни месье де Мортфонтена, единственным достоинством которого в глазах жены было крупное состояние, позволившее ей купить имя, титул и родословную, достойную амбиций новоявленной мадам де Мортфонтен. Из остального же в супруге она заметила лишь фатовство и занудство, вот потому-то и не стала долго сопротивляться богатому лондонскому судовладельцу, с которым встретилась как-то на светской вечеринке, и тот ее быстро соблазнил. Они с Тобиасом оказались одной породы. Однако когда месье де Мортфонтен узнал одновременно о шпионской деятельности и об измене жены, он взорвался и, извергая проклятия, проговорился о твердом намерении открыть людям правду насчет ее истинного происхождения. Эмма тогда сразу же решила избавиться от мужа, а Тобиас ей в этом помог — правда, в обмен взяв с Эммы обещание, что она поручит ему управлять ее делами и будет делить с ним прибыль. Но это оказалось выгодно обоим, и до сегодняшнего дня между любовниками и компаньонами царило полное согласие.
— Хотелось бы понять… — сухо сказала Эмма, спустившись в вестибюль как раз в ту минуту, когда Тобиас отправлял Человека в Черном догонять Мери.
Тобиас, находившийся, судя по всему, в сильном затруднении, помедлил с ответом.
— Давайте вернемся в гостиную, там можно будет спокойно поговорить, — заметив ярость во взгляде хозяйки дома и рассудив, что дальше молчать нельзя, произнес гость, взял Эмму за руку, и они поднялись на второй этаж, где, наливая себе и ей портвейну, Тобиас начал свою исповедь: — Мери Оливер — мой племянник…
Он протянул рюмку любовнице, крайне раздраженной тем, что между двумя столь много значащими в ее жизни людьми происходит нечто непонятное.
— Ваш племянник? Правда? Ах, какое совпадение! — Эмма страшно удивилась, и к ней тотчас же вернулись обычные спокойствие и трезвость сознания. Либо Тобиасу неизвестно, что Мери женщина, либо он врет… В обоих случаях, если верить инстинкту, который сроду ее не обманывал, тайну лучше сохранить. — И что же такое ужасное случилось? Вы сейчас чуть ли не в панике… — Она усмехнулась и добавила: — Я ведь достаточно хорошо знаю вас, Тобиас, и вашу способность идти на жестокие, бесчеловечные поступки!
— Кому же знать, как не вам — моей компаньонке? — огрызнулся он в ответ. — Вы тут пожаловались, Эмма, что пришлось покончить с авантюрами… Ну что ж — могу предложить вам новую взамен прежних, и, уверяю, она возбудит вас ничуть не меньше. Пожалуй, даже больше! Но предложу только тогда, когда вы ответите мне на один-единственный вопрос.
— Какой? — Эмма ценила умение брать быка за рога и умела это сама.
— Я ищу драгоценность, точнее — драгоценную подвеску… Это нефритовый шарик с горным хрусталем в виде зрачка. Мой племянник украл у меня эту вещь, и я не знаю, где он ее прячет.
— Где прячет, где прячет… Нигде не прячет, на шее носит… Только, можете мне поверить, я видела, что эта ваша драгоценность — обычная дешевка! — Эмма знала, что не поверить ей нельзя: она и впрямь умела мгновенно определять стоимость драгоценных камней. — А вы не из тех простаков, что гоняются за безделушками. Так в чем же дело?
— Дело в том, — сказал Тобиас, приближаясь к ней, — что без этой безделушки, действительно грошовой, я не могу добраться до самого сказочного сокровища, какое только находили когда-либо в кладах…
Эмма откинулась в кресле. Она не смогла сдержать хищной улыбки. О да, ее «личный секретарь» — именно тот человек, каким она его себе представляла! Такой же лгун и хитрец, как она сама! И за это она любит Мери Оливера еще больше…
Тобиас собрался было продолжить свой рассказ, но ему помешало появление Человека в Черном, вернувшегося ни с чем и что-то невнятно бормотавшего сквозь прижатый к окровавленному лицу платок. Когда наемник наконец закончил свой отчет, Эмма позвонила Аманде, та прибежала на зов госпожи и услышала приказ позаботиться о раненом. Но сколько любопытная служанка ни задавала вопросов, промывая раны и присыпая их чем-то едким, Человек в Черном только морщился — ни слова от него добиться так и не удалось. «Прямо немой какой-то! — злилась Аманда. — Зачем только хозяйке вешать себе на шею таких неприятных — что с рожи, что с одежи — типов! Хоть бы у Мери Оливера нашлось побольше времени, когда вернется: уж я-то ему все как на духу выложу!»
Эмма с Тобиасом снова остались одни. Пока длилась интермедия с наемником, она уже успела оценить масштаб нового дела, сейчас осталось только узнать подробности: