В просторном помещении батареи рядами стояли в ожидании следующей битвы зачехленные и развернутые дулами к бортовому люку пушки. В ноздрях щекотало от порохового духа.
Мери, нахмурившись, уставилась на своего защитника: в полутьме твиндека разглядеть этого матроса толком оказалось невозможно, и она подошла поближе, чтобы поблагодарить его.
— Зовите меня Корнель, — ответил тот просто.
— Хорошо, господин Корнель.
— Просто Корнель. Господа где-то там, наверху, и если б я был на твоем месте, то поостерегся бы томить их и дальше ожиданием. Если нашего капитана можно назвать человеком чести и вообще человеком справедливым, то другие, например Крюшо, отнюдь не похожи на невинных ангелочков…
— А кто такой Крюшо?
— Его первый помощник. Но не назови его так по нечаянности: накажет, если только услышит это прозвище, пусть даже ты его пробормочешь себе под нос.
— Вы имеете в виду Левассёра?
Мери показалось, что незнакомец улыбнулся.
— Понятное дело, его, — ответил он.
— А как я сюда попал? — Мери потянулась, разминая затекшее тело, отозвавшееся на движение болью.
— Споткнувшись на ступеньках. Ты рухнул в обморок. Так всегда бывает, когда увидишь такое в первый раз. У смерти странное свойство нас разом притягивать и отталкивать. От запаха крови поначалу тошнит, зато потом он опьяняет. И только нравственность может поставить этому предел. Все войны существуют из-за этого. Чтобы насытить в человеке потребность убивать и тем усмирить ее.
Тому же ее учила Эмма! Мери задрожала. Перед глазами встала вчерашняя гора окровавленных трупов, желудок снова свела судорога.
— Не думаю, что смогу к такому привыкнуть! — жалобно сказала она.
— Сможешь! Привыкнешь, конечно же привыкнешь. Мы все к этому привыкаем.
— Ну и что же получается, милый мой шпиончик? — раздался с верхней ступеньки трапа веселый голос. — Похоже, мне самому надо за тобой идти?
По отсеку прогулялся луч от фонаря, который держал в руке Форбен.
— Не сердитесь на него, капитан! — негромко сказал Корнель, когда свет наконец упал на него.
Мери увидела, что ее защитник, сохраняя неустойчивое равновесие, сидит на пушке и пристально смотрит на нее большими смеющимися голубыми глазами. Тонкие губы незнакомца улыбались, правая рука поигрывала темной бородкой, левую же, на уровне локтя заканчивавшуюся культей, он небрежно опустил на согнутое колено. Лоб у него был гладкий и загорелый — еще бы, все время на воздухе.
Мери, ни секунды не раздумывая, улыбнулась ему в ответ, счастливая оттого, что уже заполучила на корабле союзника, но сразу же повернулась к капитану и решилась поклониться ему так, как принято в свете, поскольку не знала, что почитают за приветствие у этих морских волков. Форбен в ответ захохотал и снисходительно потрепал ее по щеке:
— Придержи свои реверансы до встречи с его величеством! Пойдем-ка со мной — надо поговорить.
— Готов служить вам, капитан! — воскликнула Мери и, все-таки немного огорченная, дала себе слово никогда больше не делать ничего такого, чтоб над нею смеялись.
— Вот это мудрое решение. Как тебя звать-то?
— Олив… Оливье, капитан! — тут же поправилась она, вспомнив, что представилась французом.
Форбен протянул ей фонарь, и Мери вскарабкалась по трапу, прилагая все усилия, чтобы не поскользнуться на мокрых ступеньках. А Форбен и Корнель, оставшись позади, с видом знатоков проследили за движениями ее туго обтянутых цивильными панталонами ягодиц и бедер, после чего обменялись заговорщическими взглядами.
Наконец она поднялась, и Форбен последовал за пленницей, твердо намеренный выпытать у нее правду.
9
«Жемчужина» горделиво скользила по воде, чуть поблескивавшей под косыми лучами утреннего солнца. Паруса хлопали на ветру, небо с самого рассвета было безоблачным.
По всему кораблю уже засуетились. Временами накативший вал приносил с собой беспокойное напоминание о вчерашней буре, и Мери на мгновение теряла равновесие. Однако она с радостью убедилась в том, что от морского воздуха ее не только не тошнит, как накануне, — напротив, он пробудил в ней волчий аппетит, тем более что в последний раз она ела чертовски давно, а из печки, находившейся в камбузе, в свою очередь, расположенном в твиндеке перед грот-мачтой, доносился необычайно волнующий аромат горячей пулярки…