Мери никак не могла насмотреться на выдававший твердую волю профиль и думала, как капитану удается постоянно сохранять выражение столь полной безмятежности — приклеил он его к лицу, что ли? И пока смотрела, желание вернуться в Англию все слабело, слабело, слабело, а потом — раз, и совсем почти исчезло: как-то так вдруг…
Ну и что там делать, кроме как жить в тени Эммы, тогда как здесь, ориентируясь на ее же пример и пользуясь ее опытом, ее уроками, можно теперь завоевать свободу себе самой?
«Клод де Форбен, — сказала Мери про себя, — по-моему, ты мне нравишься!»
— Пойдем-ка, малыш! — низкий голос Корнеля прервал ее размышления. Пришлось отложить решение на потом.
Спорить тут было не о чем, к тому же девушка была уверена, что Корнель повинуется приказам своего капитана, и она последовала за моряком без единого вопроса или уточнения. Они спустились по трапу и стали удаляться от корабля, оставив там Форбена и его людей за выполнением формальностей, обязательных при входе в порт. Шли по улицам и проулкам, постепенно поднимаясь к центру города.
Корнель, который двигался очень быстро и уверенно, все-таки успевал рассказывать о Бресте — он, оказывается, родился здесь. Первым делом Мери узнала, что торговое судоходство — пожалуй, представляет собой основное занятие жителей этого города.
— А еще важнейшая достопримечательность у нас тут — военный порт! — воскликнул ее гид, прежде перечислив и откомментировав внедренные в Бресте изобретения знаменитого военного инженера Вобана, направленные на то, чтобы сделать город неприступным для врага: именно он укрепил старые крепостные стены, им же возведены береговые валы, им же устроены многочисленные расположенные один за другим рейды, где сами собой непременно окажутся в плену вражеские корабли, которые рискнут зайти сюда без спросу. И продолжил: — Слава Жана Бара, а у него гавань в Дюнкерке, способствовала тому, что французы отвернулись от Бреста, хотя это несправедливо, да и просто жалко, потому как без Форбена никогда бы Бару не стать тем, кем он стал!
Мери надеялась, что сейчас-то и узнает побольше как об одном, так и о другом корсарах, но Корнель уже остановился у особняка с фахверковым фасадом и вынул из кармана ключ:
— Пришли. Вот мы и у него дома, мадам!
Сделав это заявление, Корнель преодолел сопротивление замка, толкнул дверь и посторонился, чтобы дать Мери войти первой. Моряк сразу же принялся открывать большие внутренние ставни, чтобы в помещение мог проникнуть свет, но, не отрываясь от дела и, видимо, чувствуя себя здесь в достаточной удаленности от нескромных ушей, поторопился добавить:
— Прости, что обыскал тебя! Если бы я только мог догадаться о том, какого ты пола, конечно же поостерегся бы… — Тут он минутку поколебался, улыбнулся во весь рот и закончил: — Хотя…
Мери вспыхнула и отвернулась, а он с лукавым видом указал ей на лестницу:
— В комнате слева увидишь сундук с нарядами. Бери любой и переодевайся. А я пойду за служанкой, она живет отсюда в двух кварталах и следит за домом, пока капитан в плавании или отъезде. Ну, разумеется, и когда он тут, тоже ведет хозяйство. Скоро она принесет тебе воду для купанья. А пока отдохни малость: у капитана еще полно дел, прежде чем он все уладит и сможет составить тебе компанию.
Мери ужасно захотелось съязвить, спросив, оставили ли ей какой-нибудь выбор, кроме выбора наряда, но Корнель не дал ей времени вставить слово, развернулся, подмигнул ей все с тем же лукавством во взоре и, насвистывая, вышел. «Черт побери, — подумала девушка, — в конце концов, отдавая этот приказ, меня не нагружают никакой тяжелой работой. Месье Форбен! Даже если вы не научились приличиям в обхождении, все равно совершенно очевидно, что вам известны склонности дам!»