Еще во время путешествия они все свободное время тратили на совместные раздумья над выбором лучшего средства приблизиться ко двору Якова II Стюарта в Сен-Жермен-ан-Лэ, и теперь то, что по соседству живут якобиты, представилось им редкостной удачей. Если бы не присутствие говорившей по-французски Маргариты, Мери легко бы вообразила, что находится на одной из лондонских улиц.
Когда король Яков вынужден был в 1688 году бежать из Англии, изгнанный зятем-протестантом Вильгельмом Оранским, он нашел приют в Сен-Жермен-ан-Лэ. Его верные и законопослушные подданные стали постепенно присоединяться к своему монарху. Сначала они заполнили его дворец, а затем, когда французский двор перебрался в Версаль, несмотря на то что строительство там еще шло полным ходом, заняли и весь городок Сен-Жермен, где пока места хватало.
Но мало-помалу и здесь стало тесновато, тогда якобиты начали селиться в Париже, занимая целые кварталы и сея сомнения в умах парижан. Народ никак не мог взять в толк, почему в то время как Франция в составе Аугсбургской лиги ведет войну с Англией, надо доверять этим чужеземцам больше, чем каким-то другим. Напрасно полиция господина Рейни держала ухо востро: стражам порядка все равно не удавалось гасить то и дело вспыхивавшие, иногда из-за совершенных пустяков, перепалки между французами и англичанами. Кроме того, в столь трудные времена многие парижане справедливо отказывались делить свой хлеб насущный, которого и так не хватало, с теми, кого они презрительно называли английскими собаками.
Теперь Корнелю приходилось повсюду сопровождать Мери, старавшуюся освоить правила этикета, которые ей предстоит соблюдать, если она хочет приблизиться к Якову II или его премьер-министру лорду Мильфорту.
Желая порадовать Маргариту, считавшую мужское одеяние неуместным для женщины в ее доме и перед ее постояльцами, Мери приучила себя краситься и носить платья, сшитые по последней дворцовой моде. Корнель же, предпочитавший видеть на подруге морскую форму и полагавший, что такой наряд к лицу ей гораздо больше, чем эти румяна и пудра, которыми она себя украшает, все-таки помалкивал и старался только, по примеру собственной тетки и Томаса, делать все от него зависящее, чтобы получше удовлетворять честолюбие девушки.
Маргарита быстро отыскала среди своих постояльцев и прочих поселившихся в квартале англичан тех, кто был вхож ко двору короля Якова, и выбрала среди них того, кто наилучшим образом смог бы помочь Мери. Обнаружила самого, как ей показалось, подходящего — сэра Фрэнсиса Мэннока, чья дочь, миссис Бриджит Стрикленд, была придворной дамой королевы Марии Моденской, — и сочла за удовольствие представить ему Мери. Той понадобилось немного времени, чтобы убедить старика: у нее в руках важная информация, способная помочь триумфальному возвращению короля-изгнанника в Англию. Сэр Мэннок чрезвычайно разволновался и пообещал Мери, что поговорит с дочерью. Ну чего же лучшего можно было желать?
Свидание состоялось скоро. Миссис Стрикленд согласилась выслушать Мери во время следующего же визита отца, и вот неделю спустя они уже входили в ворота парка, окружающего старый замок Сен-Жермен. Маргарита, вступившая в игру, приложила все усилия, чтобы одеть и причесать подругу племянника как можно лучше.
Мери охватила паника, едва она под эскортом сэра Мэннока вышла из кареты и увидела величественное здание. Удастся ли ей провести всех этих людей? Нет, лучше об этом не думать, нет, лучше просто идти за стариком и вообще ни о чем не думать…
Дочь сэра Мэннока, которую тот очень любил, не просто приняла Мери, но отнеслась к ней чрезвычайно внимательно. Старик представил посетительницу как леди Риджмонд, вдову лондонского банкира. Леди Стрикленд была приветлива и так растрогана тем, что гостья проявляет заботу о безопасности и благополучии ее госпожи, что тут же и пообещала Мери всяческую поддержку.
— Непременно поговорю о вас с мужем, Робертом Стриклендом, он вице-камергер при короле и моей королеве. Правда, это все, что я могу, хотя и мечтала бы сделать для вас приятное.
Мери осталась довольна словами леди Стрикленд, горячо поблагодарила, повторила еще раз, что имеющаяся у нее информация чрезвычайно важна… а собственно, что еще она могла надеяться услышать?
Этого оказалось вполне достаточно.
Прошло два дня, и на ступеньках крыльца дома Маргариты появился гонец. Лорд Мильфорт согласен дать Мери аудиенцию. Дата и время свидания назначены в том же письме.
Мери, ни минуты не колеблясь, отправилась к премьер-министру. Лорд Мильфорт принял ее со сдержанной осторожностью, заставил два часа прождать в роскошной, отделанной гобеленами приемной, после чего холодно спросил, что же именно, столь драгоценное и касающееся его величества, леди Риджмонд известно, чтобы довести это до сведения короля.