Мери наблюдала за его действиями с помощью морской подзорной трубы, которую ей согласился оставить Корнель и с которой до того он никогда не расставался. Трубу подарил ему Форбен в памятный день, когда Корнель потерял руку, спасая своего капитана. Именно она, эта подзорная труба, позволяла «супругу» Мери проникать в личную жизнь Тобиаса Рида в течение последних недель: достаточно ему было под покровом ночи устроиться на дереве, возвышавшемся над поместьем Рида, — и никто в жизни его бы оттуда не прогнал.
Мери, взобравшись на то же дерево и воспользовавшись той же подзорной трубой, легко обнаружила место, где Риды припрятали нефритовый «глаз». Добраться до него было совсем не сложно: достаточно попасть во двор, когда Эмма оставит открытым окно кабинета Тобиаса, в этот же двор выходящее. Надо лишь дождаться такого случая. И главное — чтобы в Сен-Жермене в эту ночь отсутствовал Человек в Черном.
Наконец-то случай представился! Мери убедилась в том, что солдаты ночного патруля только что прошли, а значит, в ближайшее время не намерены сюда вернуться. Она тихонечко пробежала через двор, вскарабкалась по глицинии, прикрывавшей две трети дома, с такой же легкостью, с какой взлетала на верхушку мачты своего парусника, подтянулась, уцепившись за кованые перильца, ограждавшие окно, и заглянула внутрь. Полная луна заливала помещение мертвенно-бледным светом. Мери знала, что в соседней комнате спят Эмма и Тобиас.
Теперь оставалось мягко, как кошка, спрыгнуть с окна на пол. Черт! Этот проклятый паркет скрипнул, правда, совсем легонько… Мери застыла — ушки на макушке. Нет, похоже, никто не пошевелился. Она решительно двинулась к тайнику — маленькому сейфу, дверца которого была скрыта за картиной какого-то великого мастера. Рядом, на полочке книжного шкафа, стояла безвкусная, совершенно невыразительная бонбоньерка. Мери открыла ее, уверенная, что найдет там ключ от сейфа.
«Слишком легко все получается!» — огорчила ее на миг мелькнувшая мысль, когда она, с победным все-таки чувством, отодвинула картину, прикрывавшую тайник. Но успела только открыть дверцу, дальнейшие ее намерения были предупреждены голосом Эммы, буквально пригвоздившим застигнутого воришку к месту:
— Забудьте об этом и повернитесь ко мне!
Мери медленно потянулась рукой к эфесу шпаги, но Эмма предупредила и это ее намерение:
— И заодно положите руки на голову: вы у меня на прицеле. Обернетесь — увидите пистолет. Ну!
Мери повиновалась и посмотрела Эмме прямо в глаза. А той на секунду почудилось, что сердце сейчас разорвется в клочья. Мери, ее Мери стояла перед ней и смотрела на нее, насмешливо улыбаясь, с таким презрением, словно вовсе не была побеждена, но, напротив, — только и надеялась на это противостояние.
— Ты… — выдохнула Эмма и опустила пистолет. — Я думала, тебя нет в живых…
— Не стоит доверять видимости, дорогая, — с издевкой сказала Мери. — Разве ты меня не этому учила?
Бескровное лицо Эммы просияло слабой улыбкой. Мери, ее Мери была тут, живая, и Эмма чувствовала себя полной идиоткой с этим пистолетом, когда так хотелось подбежать к подруге и обнять ее. Она рискнула, сделала шаг вперед, но это заставило Мери обнажить шпагу, и Эмма вновь замерла, потрясенная тем, что происходит.
— Не понимаю… Мери, я же не враг тебе! Я никогда не была твоим врагом!
— Когда-то, вероятно, не была, — согласилась Мери, — зато сегодня, если не возражаешь, я позволю себе в этом усомниться. Тебе нужен нефритовый «глаз», а вовсе не я!
— Он еще у тебя?
Мери кивнула. Несмотря на то что она видела, до какой степени встреча с ней взволновала Эмму — у мадам даже лицо исказилось, — этот простой вопрос лишь подтвердил ее предположения. Она была уверена также в том, что риск появления здесь и сейчас Тобиаса вполне реален, но упивалась ситуацией, радуясь возможности покончить с ним — помериться, наконец, с «дядюшкой» силами и заставить его заплатить за смерть Сесили.
— Да-да, он у меня, — подтвердила Мери, — не сомневайся! Но я вот чего не понимаю: вы с Тобиасом уже и без того гнетесь и скрипите под грузом несметных богатств, а вот, поди ж ты, готовы убивать ради этого сокровища. Что-то там есть, наверное, из ряда вон выходящее, в этом кладе, если к нему такие, как ты, гиены сбегаются и над ним такие, как он, стервятники кружат… Так что же?