Дюнкерк десять дней спустя встретил ее роскошной радугой через все небо: Мери восприняла одно из красивейших явлений природы как ореол гордости, воссиявший над родным городом Жана Бара. Норд-вест гнал тучи к берегу, к земле, а над морем небо постепенно очищалось.
Мери подъехала к городским воротам и, склонив голову, попыталась стряхнуть капли с треуголки: на пробегавшую рядом бродячую собаку мгновенно обрушился такой поток воды, что та с диким визгом бросилась прочь. Мери стало смешно. Ей ужасно хотелось есть. Она потрепала лошадь по холке.
— Прелесть моя, я понимаю, что тебе понравилось бы куда больше остановиться на отдых прямо здесь, но потерпи немножечко: еще одно маленькое усилие — и ты получишь от меня в знак признательности добрую порцию отличного овса, а мне дадут… мне дадут, ну, скажем, полный горшок тушеного мяса с овощами…
Лошадь ответила — дернула ноздрями и пошла шагом. Девочка, игравшая неподалеку, указала пальцем направление к порту.
Домишки тут были с каменными — из галечника, как показалось Мери, — фундаментами и фахверковыми стенами. На мощеных улицах полным-полно продавцов зелени и морских продуктов. Торговцы теснились по обочинам, укрывшись под навесами стоявших на приколе не слишком-то заваленных товаром тележек.
Под лучами жаркого солнца Мери согрелась. Теперь она вовсю улыбалась, вдыхая, нет, огромными глотками вбирая в себя божественные запахи водяной пыли и рыбы свежего улова. Ей казалось, будто она рождается заново. Ах, до чего же ей не хватало всего этого! Прав был Корнель: от французского двора, как и от всех прочих, жутко воняет…
Они назначили свидание в порту, в таверне под названием «Поправим здоровье». Мери легко нашла этот кабачок: он смотрел фасадом на рейд, где скопилось множество кораблей. И так же, как в любом порту, здесь царило оживление, но не хаотическое, а подчиненное строгому порядку.
Тем не менее Мери поморщилась.
Она заметила, что, кроме матросов, суетящихся вокруг трапов (на одни корабли они что-то грузили, с других, наоборот, разгружали), тут собралось довольно большое число горожан всех сословий и что эти люди с нескрываемым беспокойством вглядываются в горизонт. Вдалеке грохотали пушечные выстрелы. Мери стало интересно, она подошла ближе и — нашла объяснение происходящему: оказалось, эскадра, шедшая под английским флагом, пытается атаковать узкий проход в гавань, а береговые артиллерийские батареи осыпают ее ядрами, чтобы заставить боевые корабли уйти. Открыли огонь и некоторые корсары — они загораживали доступ к фарватеру. Мери догадалась, что им сейчас несладко: более тяжелый и лучше вооруженный флот наступал и приближался к порту.
Вокруг Мери звучали разные мнения:
— Им сюда не пройти! — утверждали одни.
— Жан Бар сумеет их остановить! — поддерживали другие.
— Необязательно! — вздыхали третьи. — Эти англичане, они увертливые, хуже угрей, захотят — им ничего не стоит пролезть даже и в игольное ушко!
Мери решила, что стоит прислушаться к последнему предупреждению: раз уж англичане такие ушлые, лучше ей не слоняться по набережной. Да и вообще… Каковы бы ни были намерения английской эскадры, тут, в порту, любое недоразумение способно потенциальную угрозу сделать более чем реальной опасностью: число зевак все растет, скоро люди начнут отталкивать друг друга, если не драться… Появятся раненые, а то и убитые… Лучше уйти подобру-поздорову… И впрямь: у страха глаза велики…
Она отошла в сторонку, приметив и тут же про себя оправдав карманника, который ловко и беззастенчиво обыскивал солидного господина, явившегося поглазеть на события с женой и сыном, а через несколько минут была уже в таверне.
К ней сразу же, покинув других посетителей, с горячностью обсуждавших происходящее в порту, подошел хозяин и поинтересовался, чем может услужить.
— Мне бы найти одного матроса. Его зовут Корнель, — ответила Мери. — Мы с ним договорились здесь, у вас, встретиться.
— Не знаю я тут никого с таким именем, — задумчиво почесал в бороде трактирщик.
Мери нахмурилась. Корнель отбыл сюда за четыре дня до нее самой. Что его задержало в пути?
— А не оставлял ли тут кто записки на имя Мери Оливера Рида? — спросила она, немного подумав.
— Нет, парень, никто тут ничего не оставлял, — заверил хозяин таверны. — Зато я могу тебя накормить и напоить, если малость потерпишь.
— Ладно, тащи что там у тебя есть! — решил «парень».