– Мне кажется, он многого не показывает, – сказала Кристина. – Ты видел роспись на стене у него в комнате? Сказочный рисунок? Джулиан сам похож на этот замок, окруженный колючей изгородью, которую он вырастил для защиты. Но сквозь эти тернии все равно можно пробиться. Я уверена, ты сумеешь заново узнать своего брата.
– Я не знаю, сколько у меня есть на это времени, – признался Марк. – Если мы не решим загадку, Дикая Охота заберет меня назад.
– А ты этого хочешь? – мягко спросила Кристина.
Марк лишь молча взглянул на небо.
– Ты поэтому приходишь на крышу? Ты хочешь увидеть Охоту, когда она пронесется мимо?
Марк долго не отвечал, а затем сказал:
– Порой мне кажется, что я их слышу… слышу, как трубят их рога в облаках.
Кристина улыбнулась.
– Мне нравится, как ты говоришь. Твои слова звучат так поэтично.
– Я говорю так, как меня научили фэйри. Я много лет провел под их опекой. – Он развернул руки ладонями вверх и положил их на колени.
– А сколько лет? Ты знаешь?
Марк пожал плечами.
– Время там течет иначе, чем здесь. Я не могу сказать.
– Время не властно над тобой, – тихо сказала Кристина. – Бывает, ты кажешься совсем юным, как Джулиан, а бывает, как и все фэйри, не подверженным старению.
Марк искоса взглянул на Кристину.
– Ты считаешь, я не похож на Сумеречного охотника?
– А ты хочешь?
– Я хочу быть похожим на родных, – признался Марк. – Внешне я не такой, как все Блэкторны, но мне хочется быть похожим на нефилимов. Джулиан прав: если я хочу принимать участие в расследовании, бросаться в глаза ни в коем случае нельзя.
Кристина не стала говорить Марку, что не существует такого мира, в котором он не бросался бы в глаза.
– Я могу тебе в этом помочь, – сказала она. – Пойдем вниз.
Марк двигался по крыше так бесшумно, словно вместо ног у него были мягкие кошачьи лапы или словно он нанес на кожу руну беззвучия. Возле люка он отступил в сторону и пропустил Кристину вперед. Даже это простое движение было преисполнено грации. Проходя мимо, Кристина слегка коснулась его и почувствовала, что его кожа прохладна, как ночной воздух.
Кристина привела Марка в его же комнату. Внутри было темно, поэтому она зажгла свой колдовской огонь и положила его на тумбочку.
– Поставь вон тот стул в центре комнаты и садись на него, – сказала она. – Я мигом вернусь.
Она вышла из комнаты, и Марк недоуменно посмотрел ей вслед. Когда она вернулась с влажной расческой, полотенцем и ножницами в руках, он уже сидел на стуле, но глядел на нее все так же недоуменно. Марк сидел не так, как другие юноши его возраста: вместо того чтобы свободно развалиться, раскинув руки и ноги, он выпрямил спину, словно король на старой картине, и казался спокойным и уверенным в себе, как будто у него на голове и впрямь покоилась корона.
– Ты хочешь перерезать мне горло? – спросил он, когда Кристина подошла ближе и острые ножницы сверкнули в свете колдовского огня.
– Я хочу постричь тебе волосы.
Кристина накинула полотенце на плечи Марку, встала у него за спиной и прикоснулась к его волосам. Эти волосы явно должны были виться, но распрямились под собственной тяжестью и тяжестью спутывавших их колтунов. Марк повернул голову.
– Сиди смирно, – сказала Кристина.
– Как пожелаете, миледи.
Несколько раз проведя расческой по волосам Марка, Кристина начала их стричь, внимательно следя, чтобы получалось ровно. Как только она отрезала тяжелую серебристую гриву, волосы закрутились в милые локоны, почти как у Джулиана, и обвились вокруг шеи Марка, словно желая быть к нему как можно ближе.
Кристина помнила, какими были волосы Диего: жесткими, темными, непокорными. Волосы Марка казались легкими, как пух. Они ложились мягкими волнами и слегка поблескивали в свете колдовского огня.
– Расскажи мне о Дворе фэйри, – попросила Кристина. – Я много о нем слышала, но только от мамы и дядюшки.
– Мы редко там бывали, – просто ответил Марк. – Гвин и его Охотники не принадлежат ко Двору. Он сам по себе. Мы посещали Дворы и встречались с эльфами только в ночи пиров. Но то были…
Он так долго молчал, что Кристине даже показалось, будто он заснул или смертельно заскучал в ее присутствии.
– Стоит один раз побывать на пиру – и забыть его уже невозможно, – наконец продолжил он. – Огромные сияющие пещеры или пустынные рощи, полные блуждающих огней. Есть в этом мире места, которые и по сей день известны лишь фэйри. Там танцевали до упаду, там гуляли прекрасные юноши и девушки, там поцелуи были дешевле вина, но вино было сладким, как мед, а плоды и того слаще. И ты просыпался наутро, и от всего этого не оставалось и следа, но в ушах у тебя все еще звучала музыка.