Она повернула ключ и заглушила двигатель, а затем перелезла на заднее сиденье к Джулсу. Он полулежал в углу. Его лицо было бледно как полотно, на лбу от боли выступила испарина.
– Так, – дрожащим голосом сказала Эмма. – Дай я тебя осмотрю.
Джулиан закусил губу. Стоявшие на авеню Фэйрфакс фонари освещали заднее сиденье, но света было недостаточно. Джулс потянулся к краю футболки и вдруг замешкался.
Эмма вытащила из кармана колдовской огонь и зажгла его. Машина заполнилась ярким светом. Футболка Джулса пропиталась кровью, и – хуже того – все целебные руны исчезли с его кожи.
Они не действовали.
– Джулс, – сказала Эмма. – Я должна вызвать Безмолвных Братьев. Они тебе помогут. Я должна.
Джулиан зажмурился от боли.
– Нельзя, – ответил он. – Ты ведь знаешь, мы не можем их вызвать. Они подчиняются напрямую Конклаву.
– Значит, солжем им. Скажем, что просто патрулировали местность. Я звоню сейчас же. – Она потянулась к телефону.
– Нет! – воскликнул Джулиан, и Эмма замерла. – Безмолвные Братья знают, когда им лгут! Эмма, у них ведь Меч Смерти. Они узнают о расследовании. Узнают о Марке…
– Я не дам тебе ради Марка истечь кровью в этой машине!
– Нет, – сказал Джулиан и посмотрел на нее. Его сине-зеленые глаза потемнели, в залитой светом колдовского огня машине только их цвет и казался истинным. – Ты меня вылечишь.
Эмма чувствовала боль Джулса: казалось, ей самой под кожу вогнали множество стеклянных осколков. Но физическая боль не пугала ее – ее пугал сам страх, единственный страх, который был сильнее ее боязни океана. Это был страх, что Джулс пострадает, что он умрет. Она бы отдала что угодно, вынесла бы любую рану, чтобы только этого не случилось.
– Ладно, – сказала она и сама поразилась сухости своего голоса. – Ладно. – Она глубоко вдохнула. – Держись.
Она расстегнула куртку и отбросила ее в сторону, затем перегнулась через переднее сиденье и положила колдовской огонь на приборную панель. Потом повернулась к Джулсу. Следующие несколько секунд слились в единый миг: липкими от крови руками, слыша прерывистое дыхание Джулиана, она приподняла его и прислонила спиной к задней дверце. Он не проронил ни звука, но Эмма видела, что он до крови прикусил губу и алая струйка потекла у него по подбородку, и ей казалось, словно ее саму разрывают на части.
– Куртку придется разрезать, – сказала она сквозь стиснутые зубы.
Джулиан кивнул и откинул голову на дверцу. Эмма потянулась за Кортаной.
Доспехи изготавливались из очень плотного материала, но клинок прошел сквозь куртку, как нож сквозь масло. Эмма стянула обрывки, надрезала воротник футболки Джулса и разорвала ее пополам, словно раздирая какой-то фрукт.
Эмма не раз видела кровь, но на этот раз все было иначе. На этот раз кровь принадлежала Джулиану и ее было много. Она заливала его грудь и живот. Эмма видела, где стрела вошла в его тело и где он разодрал кожу, вырвав ее обратно.
– Зачем ты вынул стрелу? – спросила Эмма, снимая толстовку.
Оставшись в одной майке, она протерла толстовкой грудь Джулса, постаравшись убрать как можно больше крови.
Джулс тяжело, прерывисто дышал.
– Потому что когда в тебя… выпускают стрелу… – пробормотал он. – Тебе сразу хочется ответить… «Спасибо за стрелу, пожалуй, я с ней похожу немного».
– Отрадно слышать, что чувство юмора у тебя не пострадало.
– Я же говорил, она меня жгла, – сказал Джулиан. – Не как обычная стрела. Наконечник как будто был чем-то обмазан – может, кислотой…
Эмма вытерла кровь. Она все еще сочилась из раны и тонкими струйками текла по животу Джулса, собираясь в лужицу возле пояса его джинсов. Его тазовые кости сильно выпирали, бока были совсем твердыми.
Вздохнув, Эмма попыталась подбодрить Джулса шуткой:
– Ты слишком худой. Многовато кофе и маловато блинчиков.
– Надеюсь, так и напишут у меня на могиле.
Джулиан вздохнул и наклонился вперед. Эмма вдруг поняла, что сидит у него на коленях лицом к нему. Поза была невероятно интимной.
– Я… Тебе не тяжело? – спросила она.
Он болезненно сглотнул.
– Нанеси еще одну ираци.
– Хорошо, – кивнула Эмма. – Хватай антипанику.
– Что-что? – Джулиан открыл глаза и недоуменно взглянул на нее.
– Пластиковую ручку! Вон ту, над окном! – показала Эмма. – За нее хватаются, когда машина резко поворачивает.