– Ты уверена? Я всегда думал, что она служит вешалкой, – пробормотал Джулиан. – Когда вещи из прачечной забираешь, например.
– Джулиан, сейчас не время для педантизма. Хватай ручку или, клянусь…
– Ладно, понял! – Джулиан подтянулся, взялся за ручку и поморщился. – Я готов.
Кивнув, Эмма отложила Кортану и вытащила стило. Может, предыдущие руны были слишком неаккуратны, слишком торопливы? Физические аспекты подготовки Сумеречных охотников всегда казались ей важнее развития психических и художественных способностей – к примеру, умения видеть сквозь чары и рисовать руны.
Она дотронулась кончиком стила до плеча Джулиана и нанесла на него целебную руну, медленно и аккуратно. Свободной рукой ей пришлось опереться о его тело. Она старалась не давить на него, но все равно чувствовала напряжение в каждом мускуле Джулса. Его кожа была такой гладкой, такой нежной, что Эмме хотелось прижаться к нему, накрыть рану ладонью и залечить ее силой своей мысли…
Стоп. Она закончила ираци и отклонилась, чтобы взглянуть на свою работу, опустив руку со стилом. Джулиан сел чуть прямее. Обрывки футболки болтались у него на плечах. Он вздохнул, посмотрел на собственное плечо – и руна растворилась у него на глазах, как черный лед, который поглотило море.
Джулиан взглянул на Эмму. Она видела в его глазах свое отражение: она была совершенно сбита с толку, испугана и перепачкана кровью, которая алела у нее на шее и на белой спортивной майке.
– Уже не так больно, – прошептал Джулиан.
Рана снова запульсировала. Кровь потекла по животу, пропитывая кожаный ремень и пояс джинсов Джулса. Эмма положила руки ему на грудь, чувствуя, как внутри нарастает паника. Его кожа была горячей, слишком горячей. Горячей, как при лихорадке.
– Ты лжешь, – сказала Эмма. – Джулс. Хватит. Я позову на помощь…
Она подвинулась, чтобы слезть у него с колен, но Джулс поймал ее за руку.
– Эм, – пробормотал он. – Эмма, посмотри на меня.
И Эмма посмотрела. У него на щеке была кровь, волнистые волосы пропитались потом, но во всем остальном он выглядел совсем как обычно. Левой рукой он зажимал кровоточащую рану, но правая была свободна. Он поднял ее и пальцами коснулся шеи Эммы.
– Эм, – снова сказал он, смотря на нее огромными, темно-синими в тусклом свете глазами. – Вчера ты целовалась с Марком?
– Что? – удивилась Эмма. – Так, ты точно потерял слишком много крови.
Джулс немного подвинулся на сиденье, но не отнял руку и продолжил теребить тонкие волосы на загривке у Эммы.
– Я видел, как ты на него смотрела, – объяснил Джулиан. – Возле «Трезубца Посейдона».
– Если ты переживаешь за Марка, не стоит. У него в жизни настоящий кавардак. Я ведь знаю. Не стоит все усложнять.
– Не в этом дело. Я переживаю не за Марка. – Джулиан закрыл глаза и словно молча сосчитал до десяти. Когда он снова посмотрел на Эмму, его зрачки напоминали огромные черные круги в синей окантовке. – Лучше бы это было так. Но дело не в этом.
«Может, у него галлюцинации?» – с ужасом подумала Эмма. Казалось, его слова не имели никакого смысла.
– Я должна вызвать Безмолвных Братьев, – сказала Эмма. – И плевать, если ты возненавидишь меня до конца жизни или расследование отменят…
– Прошу тебя, – с отчаянием в голосе произнес Джулиан. – Просто попробуй еще раз.
– Еще раз? – повторила она.
– Ты справишься. Ты вылечишь меня, ведь мы парабатаи. Мы вместе навсегда. Я однажды сказал тебе это, ты помнишь?
Эмма настороженно кивнула, не отнимая руки от телефона.
– Руна, начертанная парабатаем, особенно сильна. Яд на этой стреле не позволяет использовать целебную магию, но ты, Эмма, сможешь. Ты сможешь меня вылечить. Мы парабатаи, а это значит, что вместе мы способны на… невероятные вещи.
Кровь была уже на джинсах Эммы, на ее руках и на ее майке, и рана продолжала кровоточить, не закрываясь. Она была как неуместный разрыв на гладкой коже.
– Попытайся, – прошептал Джулс. – Попытайся… Ради меня?
Этот вопрос пробудил в Эмме воспоминания. Она услышала голос мальчишки, которым Джулс был когда-то, когда он был младше, тоньше, ниже и храбро закрывал грудью братьев и сестер в Зале Соглашений в Аликанте, пока его отец наступал на них с обнаженным клинком.
Она вспомнила, что Джулиан сделал тогда. Что он сделал, чтобы защитить ее, чтобы защитить их всех: ведь он всегда готов был пойти на все ради их безопасности.
Эмма отложила телефон и взяла стило, обхватив рукоятку так крепко, что она впилась ей во влажную от крови ладонь.