Его никогда прежде не целовали, и он представить не мог, что впервые его поцелует юноша, но был благодарен судьбе, что им оказался Кьеран. Он не думал, что поцелуй будет столь мучительным и столь прекрасным одновременно. Он многие месяцы хотел дотронуться до локонов Кьерана – и вот, наконец, сделал это и погрузил пальцы в его пряди, которые на глазах становились из черных золотисто-голубыми. Подобно языкам синего пламени, они лизали его кожу.
Той ночью они легли под одеяло, но им было не до сна, и Марк забыл повторить имена родных, смотря на звезды, – в эту ночь и почти во все последующие. Вскоре Марк привык просыпаться, обнимая Кьерана или касаясь рукой его голубовато-белых волос.
Он узнал, что поцелуи, и прикосновения, и другие проявления любви позволяют забыть обо всем на свете, и чем больше был с Кьераном, тем больше хотел оставаться с ним и впредь – с ним и ни с кем иным в целом мире. Он жил теми часами, которые они проводили вдвоем. «Расскажи мне о Нечестном Дворе», – шептал Марк, и Кьеран одну за другой рассказывал истории о темном Дворе и его бледном Короле, своем отце. А Кьеран говорил: «Расскажи мне о нефилимах», – и Марк рассказывал об Ангеле, и о Темной войне, и о том, что случилось с ним, с его братьями и сестрами.
– Ты не возненавидел меня? – спросил однажды Марк, лежа в объятиях Кьерана на высоком альпийском лугу. Он повернул голову, и его нечесаные светлые волосы рассыпались по плечу Кьерана. – За то, что я нефилим? Все остальные меня ненавидят.
– Ты не обязан и дальше быть нефилимом. Ты можешь выбрать Дикую Охоту. Можешь выбрать жизнь фэйри.
Марк покачал головой.
– Я сказал, что я – Сумеречный охотник, и меня жестоко избили за это, но я лишь уверился в своей сути. Я знаю, кто я, даже если не могу этого сказать.
– Ты можешь сказать это мне, – ответил Кьеран, длинными пальцами погладив щеку Марка. – Здесь безопасно.
И Марк прижался к своему любовнику, к своему единственному другу, и прошептал в пространство между ними, где его холодное тело сливалось с теплым телом Кьерана:
– Я – Сумеречный охотник. Я – Сумеречный охотник. Я Сумеречный – охотник.
13
Без мыслей иных
Эмма стояла перед зеркалом в ванной и медленно стягивала с себя майку.
Двадцать минут и бутылка отбеливателя – и крови в салоне «Тойоты» как не бывало. И это хорошо. Эмма привыкла к виду крови, но на этот раз он пугал ее, затрагивая какие-то глубокие струны души. Она вся была в крови Джулиана. Красно-коричневые пятна покрывали ее грудь и плечи. Расстегнув и стащив джинсы, она увидела следы крови у себя на животе. Вдоль швов на ногах тоже алели засохшие капли.
Скомкав джинсы и майку, она бросила их в мусорное ведро.
Эмма встала под душ, включила обжигающе горячую воду и смыла с себя кровь, грязь и пот. Розоватая вода уходила в водосток. Эмма не могла сосчитать, сколько раз наблюдала за этим, сколько раз ее ранили на тренировках и в битвах. Ее плечи, руки и колени были покрыты шрамами.
Но кровь Джулиана была иной.
Увидев ее, она вспомнила о нем, вспомнила, как он упал, как кровь, словно вода, потекла у него сквозь пальцы. Впервые за долгие годы она действительно подумала, что он может погибнуть, что она может его потерять. Она знала, что говорили о парабатаях, и слышала, что потеря сравнима с потерей супруга или брата. Эмма уже потеряла родителей и полагала, что знает горечь потери, что готова к ней.
И все же ничто не могло ее подготовить даже к одной мысли о потере Джулса: думая об этом, она сходила с ума, она представляла, что небо навсегда затянется черными тучами, а земля уйдет из-под ног. Но еще удивительнее оказалось то чувство, которое она испытала, когда поняла, что с ним все будет в порядке. Она ощутила его физическое присутствие так остро, что ей стало от этого больно. Ей невероятно захотелось обнять его, схватить и не отпускать, прижать его к себе и сцепить руки в замок у него за спиной, чтобы кожа их слилась воедино, чтобы кости их переплелись, как ветви деревьев. Она понимала, что это звучит очень странно, но сказать иначе она не могла.
Она просто знала, что это чувство очень глубоко, очень мучительно и очень ново – она никогда прежде не испытывала к Джулиану ничего подобного. И это ее пугало.
Вода стала холодной. Эмма резко крутанула кран и выключила душ, затем вышла из-под него и насухо вытерла волосы. На корзине для грязного белья она нашла чистую майку и короткие шорты, надела их и вернулась в комнату.