Продавщица Сара заглянула к ним в комнату, глаза у нее были как блюдца. Эмма совсем забыла, что она сидит за стенкой.
– Вам помочь? – спросила Сара.
– О, вы и представить себе не можете, какая помощь мне необходима, – ответила Эмма, и Сара, оскорбившись, вернулась за прилавок.
– Как неловко вышло, – прошептала Кристина. – Она, наверное, решила, что мы сумасшедшие. Пора уходить.
– Прости, Тина, – вздохнув, сказала Эмма. – Я заплачу за все.
– Но я даже не знаю, хочу ли я это платье! – воскликнула Кристина, когда Эмма пошла обратно к кабинке.
Эмма развернулась на каблуках и ткнула в подругу пальцем.
– Да, хочешь. Я не шутила насчет буферов. Они выглядят невероятно. По-моему, я еще ни разу не видела их в таком свете. Были бы у меня такие буфера, не сомневайся, я бы сверкала ими направо и налево.
– Перестань называть мою грудь «буферами»! – взмолилась Кристина. – Ужасное слово. Звучит просто нелепо.
– Может, и так, – согласилась Эмма, задернув занавеску. – Но сути это не меняет.
Через десять минут платья уже лежали в пакетах на заднем сиденье, а машина петляла по дороге в сторону океана. Сидя на пассажирском сиденье, Кристина скромно скрестила ноги, а не стала закидывать их на приборную панель, как, без сомнения, поступила бы Эмма.
Вокруг них был знакомый ландшафт: серые скалы, зеленые кусты и заросли чапараля. Дубовые деревья и дикая морковь. Однажды Эмма вместе с Джулсом забралась на эти горы и нашла там гнездо орла, внутри которого лежала горка мышиных костей.
– Ты заблуждаешься насчет себя, – сказала Кристина. – Это не только результат тренировок. Все тренируются, Эмма.
– Да, но я тренируюсь до умопомрачения, – ответила Эмма. – Я, в общем-то, только этим и занимаюсь. Я встаю и тренируюсь, и бегаю, и разбиваю руки о грушу, и часами занимаюсь в ночи. И я должна так делать, ведь во мне нет ничего особенного, ничего примечательного. Я вся в этих тренировках и в стремлении найти убийцу родителей. Ведь это для них я была особенной, и тот, кто забрал их у меня…
– Эмма, ты для многих особенная, – тоном старшей сестры перебила ее Кристина.
– Я могу лишь стараться, – горько сказала Эмма. Она вспомнила те крохотные косточки в гнезде, вспомнила, какими хрупкими они были, как легко ломались в ее пальцах. – Я могу стараться лучше всех в этом мире. Я могу сделать месть единственным смыслом своей жизни. Я могу, потому что я должна. Но это значит, что больше у меня ничего нет и не было.
– Это вовсе не так, – возразила Кристина. – Просто еще на настал твой миг. Тебе еще не выпал шанс проявить себя. Джейс Эрондейл и Клэри Фэйрчайлд стали героями не в вакууме. Была война. Им пришлось делать выбор. Такие моменты наступают в жизни каждого из нас. Они наступят и для тебя. – Она сцепила руки в замок. – У Ангела есть на тебя планы. Вот увидишь. Ты подготовлена лучше, чем ты думаешь. Ты сильна не только своими тренировками, но и людьми, которые тебя окружают. Ты сильна тем, что любишь их, и тем, что сама любима. Джулиан и все остальные не дали тебе уйти в себя, отстраниться от мира и остаться наедине с горькими мыслями о мести. Море стачивает утесы, Эмма, и обращает их в песок, а любовь стачивает нас и заставляет нас ослабить оборону. Ты просто не знаешь, как важно, чтобы рядом с тобой были люди, которые готовы сражаться за тебя, когда все идет не так…
Ее голос дрогнул, и она отвернулась к окну. Они как раз подъехали к шоссе, и Эмма чуть не пропустила поворот от беспокойства.
– Кристина? Что такое? Что случилось?
Кристина покачала головой.
– Я знаю, в Мексике с тобой что-то случилось, – сказала Эмма. – Кто-то обидел тебя. Прошу тебя, просто расскажи мне, что произошло. Обещаю, я не стану выслеживать обидчиков и не скормлю их своей воображаемой рыбке. Я просто… – Она вздохнула. – Я просто хочу помочь.
– Но ты не можешь помочь. – Кристина посмотрела на свои переплетенные пальцы. – Некоторые предательства непростительны.
– Это все Безупречный Диего?
– Забудь, Эмма, – попросила Кристина, и Эмма замолчала.
Весь остаток пути до Института они обсуждали свои платья и продумывали, как спрятать оружие в той одежде, которая этого не предполагала. И все же Эмма заметила, как нахмурилась Кристина, услышав имя Диего. Может, не сейчас, может, не сегодня, думала она, но рано или поздно она выяснит, что случилось.
Джулиан сбежал по лестнице, услышав громкий, настойчивый стук в дверь Института. Он был босиком – туфли надеть он еще не успел. Закончив уборку после завтрака, он целый час убеждал дядюшку Артура, что никто не крал у него бюст Гермеса (он стоял у него под столом), а затем обнаружил, что Друзилла заперлась в игрушечном домике Тавви в знак протеста против того, что ее не взяли с собой на ужин накануне. Тавви выяснил, что Тай держит у себя в комнате скунса, и тут же расплакался. Ливви пыталась убедить брата выпустить скунса обратно на волю, но Тай полагал, что, переведя строки По, заслужил себе право этого скунса оставить.