– Зачем ты грызешь ногти? – спросил Марк.
Джулиан даже не заметил, что кусает кожу на большом пальце – приятная боль, кожа на зубах, металлический привкус крови, – но теперь опустил руки.
– Дурная привычка.
– Люди грызут ногти, когда волнуются, – сказал Марк. – Даже я это знаю.
Он безуспешно пытался завязать галстук и недовольно посматривал на него.
Джулиан подошел к брату и взял дело в свои руки. Интересно, кто научил его завязывать галстук? Наверное, Малкольм. Скорее всего, Малкольм.
– Но о чем тебе волноваться, брат мой? – спросил Марк. – Тебя не забирали фэйри. Ты всю жизнь провел здесь. Жизнь Сумеречного охотника полна тревог и беспокойства, но почему только твои руки искусаны до крови?
Пальцы Джулиана на миг замерли.
– Марк, ты ведь многого обо мне не знаешь. А я наверняка многого не знаю о тебе.
Разноцветные глаза Марка наивно округлились.
– Спрашивай.
– Всему свое время.
Джулиан затянул галстук и отступил назад, чтобы оценить свою работу. Марк словно сошел со страниц каталога с рекламой смокингов – если, конечно, допустить, что у мужчин-моделей были заостренные уши.
– Я не согласен, – ответил Марк. – Скажи мне, чего я о тебе не знаю и что заставляет тебя кусать собственные пальцы.
Джулиан повернулся к двери, но замер, положив руку на ручку.
– Отец, – сказал он. – Ты знаешь, что с ним случилось?
– Себастьян Моргенштерн обратил его в одного из Темных, – пробормотал Марк. – Как я мог это забыть?
– А потом?
– Потом? – удивился Марк. – Потом он погиб на Темной войне.
– Да, он погиб, – кивнул Джулиан. – Потому что это я убил его.
Марк судорожно вдохнул, и в этом вдохе потрясение слилось воедино с жалостью. Джулиан напрягся. Он не выносил, когда его жалели.
– Он шел прямо на Тая, – объяснил он. – Я поступил так, как и должен был.
– Это уже был не он, – быстро произнес Марк.
– Так все говорят.
Джулиан все еще стоял лицом к двери. Почувствовав легкое прикосновение к плечу, он повернулся и увидел, что Марк смотрит на него.
– Но никто больше не видел, как это случилось, Джулиан. Никто больше не видел, как обратили нашего отца. А я видел, – сказал Марк, и внезапно его голос стал голосом старшего брата, которым он когда-то был, того, кто прожил больше, того, кто больше знал. – Свет у него в глазах потух, как тухнет на ветру свеча. Внутри он был уже мертв. Ты убил только его тело.
В глазах Марка читалась печаль. И знание – знание страшных вещей. Руки Марка тоже были в крови, поду мал Джулиан, и мысль об этом на миг принесла ему такое облегчение, что с плеч как будто свалилась тяжкая ноша.
– Спасибо за помощь, – вежливо сказал Марк. – С одеждой. Я больше не буду доверять близнецам в важных вопросах человеческих традиций.
Джулиан почувствовал, как его губы изогнулись в улыбке.
– Да уж, не стоит, – заметил он.
– Я хорошо выгляжу? – спросил Марк, посмотрев на себя.
– Как Джеймс Бонд.
Марк улыбнулся, и Джулиан по-глупому обрадовался, что брат понял сравнение и оно пришлось ему по душе.
Они молча пошли обратно в холл. Вдруг тишину нарушили какие-то крики, и братья поспешили на лестницу.
– Брат мой, мои глаза меня не подводят? – спросил Марк.
– Если ты хочешь спросить, вижу ли я то же самое, что и ты, – пробормотал Джулиан, – то да, я тоже вижу целую свору чихуахуа.
– Здесь не только чихуахуа, – сказал Тай, который сидел на верхней ступеньке и наслаждался зрелищем. – Здесь множество маленьких собачек разных пород.
Джулиан фыркнул. Холл был и правда полон собачек. Они взвизгивали, тявкали и виляли хвостами.
– Не обращай внимания, – сказал он Марку. – Найтшейд часто оставляет их в холле, когда встречается с дядюшкой Артуром.
– Найтшейд? – Брови Марка взлетели вверх. – Ансельм Найтшейд? Глава вампирского клана Лос-Анджелеса?
– Ага, – кивнул Джулиан. – Он к нам иногда заходит. Они на удивление хорошо ладят с Артуром.
– А собаки?
– Он любит собак, – ответил Тай. Один из песиков заснул возле двери, подняв вверх все четыре лапы. – Вон та, кажется, уже умерла.
– Она не умерла. Просто расслабилась, – заверил его Джулиан. Тай, похоже, обрадовался этому. Джулиан взъерошил ему волосы, и Тай, как кот, потянулся к нему. – Где Эмма и Кристина?
– Пошли за машиной, – сказал Тай. – А Ливви вернулась к себе. Почему мне нельзя поехать с вами?
– Если нас будет слишком много, мы вызовем подозрения, – объяснил Джулиан. – Останься здесь и охраняй Институт.