– Если ты нанесешь руны между лопаток, волосы их скроют, – сказала она.
Джулиан ничего не ответил. Эмма почувствовала его сомнения, а потом ощутила легчайшее прикосновение его руки. Джулиан часто дышал. Это все от волнения, подумала она. Неизвестно было, что ждет их впереди, к тому же он переживал за Марка.
Он приступил ко второй руне, и Эмма почувствовала странное покалывание в том месте, где к коже прикасалось стило. Она нахмурилась. Хотя руны и могли покалывать тело или даже обжигать, наносимые парабатаем руны обычно не болели. Наоборот, было даже приятно: казалось, что тебя обволакивают защитой дружбы, что кто-то закрепляет у тебя на коже свою преданность.
Но эта руна болела.
Джулиан закончил, отступил назад, и Эмма отпустила волосы. Развернувшись, она быстро нанесла руну ловкости на плечо Кристине, где ее прикрывала бретелька платья, а затем посмотрела на Марка.
Тот покачал головой, как делал всякий раз, когда ему предлагали руны.
– Никаких рун, – упрямо сказал он.
– Все в порядке, – кивнул Джулиан, не дав остальным возможности высказаться. – У него нет никаких Меток, кроме руны войянс, а ее скрывает тональный крем. Он выглядит вполне обычно.
– Обычно, да не совсем, – заметила Эмма. – Его уши и глаза…
Кристина подошла к Марку и растрепала ему волосы так, чтобы они закрыли кончики ушей.
– С глазами ничего не поделаешь, но…
– У простецов тоже бывает гетерохромия, – сказал Джулс. – Главное, Марк, постарайся вести себя нормально.
– А разве у меня с этим проблемы? – оскорбился Марк.
Никто не ответил ему. Промолчала даже Кристина. Укрепив пару кинжалов в прилаженных к плечу под рубашкой ножнах, Джулиан закрыл багажник, и все перешли на другую сторону улицы.
Двери театра были распахнуты настежь. Тротуар заливал яркий свет. Эмма слышала смех и музыку, чувствовала запах духов, вина и дыма.
У двери стояла молоденькая девушка в облегающем красном платье, которая проверяла билеты и ставила штампы на руки входящим. Ее волосы были уложены в высокую прическу на манер сороковых, а губы накрашены кроваво-красной помадой. На ней были атласные перчатки цвета слоновой кости, которые доходили ей до локтей.
Эмма тотчас узнала ее. Она видела, как эта девушка подмигнула Джонни Грачу на Сумеречном базаре.
– Я ее уже видела, – шепнула она Джулсу. – На Сумеречном базаре.
Джулиан кивнул и взял Эмму за руку. Она слегка вздрогнула от удивления и от того, что ее ладонь вдруг обдало жаром.
Эмма посмотрела на Джулиана и заметила выражение его лица, пока он улыбался знакомой билетерше. Немного скуки, немного высокомерия и очень много наглости. Так мог выглядеть человек, который вообще не сомневался, что попадет внутрь. Он играл роль и взял ее за руку, вжившись в нее, вот и все.
Он протянул их билет.
– Мистер Смит и трое гостей, – сказал он.
Сзади послышался шорох: Марк открыл рот, явно собираясь спросить, кто такой мистер Смит, и Кристина поспешно наступила ему на ногу.
Билетерша улыбнулась кроваво-красными губами и медленно разорвала билет пополам. Если она и узнала Эмму, то не подала виду.
– Мистер Смит, – сказала она, – позвольте вашу руку.
Джулиан протянул ей свободную руку, и девушка поставила красно-черный штамп на тыльную сторону его ладони. Штамп представлял собой небольшой символ – волны под пламенем.
– Представление сегодня начнется немного позже. Номера ваших мест только что появились у вас на билете. Пожалуйста, не занимайте чужие места. – Она скользнула кратким, точным, оценивающим взглядом по Марку. – Добро пожаловать. Не сомневаюсь, среди Слуг Хранителя вы найдете… понимание.
Марк недоуменно посмотрел на нее.
Получив обратно разорванный билет и поставив штампы на руки, все они вошли в театр. Стоило им пересечь порог, как музыка стала оглушительной. Играл джазовый биг-бэнд, один из тех, которые так нравились отцу Эммы. «Тот факт, что я играю на скрипке, не означает, что я не люблю танцевать», – говорил он и кружил маму в импровизированном фокстроте на кухне.
Джулиан повернулся к Эмме.
– Что не так? – тихо спросил он.
И как только ему удавалось так точно угадывать ее настроение? Она отвела взгляд, чтобы скрыть свои чувства. Марк и Кристина шли позади них, осматриваясь по сторонам. В торговом киоске продавали попкорн и конфеты. Над киоском висел знак «Бальный зал и театр», который указывал налево. По коридору целенаправленно двигались нарядно одетые люди.