– Кристина.
Она повернулась и увидела Марка. Он стоял на одну ступеньку ниже. Приехав в Институт Лос-Анджелеса, Кристина почти сразу поняла, что в зависимости от направления ветра здесь пахло либо океаном, либо пустыней. Либо морской солью, либо полынью. Этим вечером пахло полынью. Ветер трепал волосы Марка: его бесцветные локоны Блэкторнов казались серебристыми, как лунная дорожка на воде.
– Ты обронила их возле театра, – сказал Марк и протянул ей руку.
Кристина посмотрела ему за спину, туда, где у подножия лестницы стояли Эмма и Джулиан. Припарковав машину, Джулиан открыл багажник и вытащил Кортану. Меч блеснул, совсем как волосы Эммы. Эмма приняла его из рук Джулиана и провела рукой по резным ножнам, и Кристина заметила, как Джулиан невольно скользнул взглядом по изгибу ее шеи. Казалось, он ничего не мог с собой поделать. Не мог сдержаться.
Кристина похолодела. Ей показалось, что она смотрит на два поезда, которые несутся навстречу друг другу по одной колее, и не может остановить ни один из них.
– Кристина? – снова сказал Марк, и на этот раз в его голосе послышались вопросительные интонации.
У него на ладони что-то блестело. Кристина узнала золотые сережки, которые слетели с нее на бегу и которые она считала навсегда потерянными на тротуарах Лос-Анджелеса.
– О! – Кристина взяла серьги и положила их в карман плаща. Марк с интересом наблюдал за ней своими разноцветными глазами. – Это подарок. От одного человека… От старого друга.
Она вспомнила, как Диего вложил их ей в руку, вспомнила тревогу в его глазах, боязнь, что они ей не понравятся. Но они ей понравились, ведь это он подарил их.
– Очень красивые, – заметил Марк. – Особенно на фоне твоих волос. Они струятся черным шелком.
Кристина вздохнула. Эмма смотрела на Джулиана и улыбалась. У нее на лице читались сомнения, и эти сомнения разбивали Кристине сердце. Эмма напоминала ей ее саму в тот момент, пока она еще не повернула за угол сада, услышав голоса Диего и Хайме. Пока все еще не развалилось на куски.
– Тебе не стоит мне такое говорить, – сказала она Марку.
Ветер бросил волосы ему на лицо, и Марк откинул их назад.
– Я полагал, смертные женщины любят комплименты, – с искренним удивлением ответил он.
– А женщины-фэйри?
– Я знаю мало женщин-фэйри, – признался Марк. – Королева Благого Двора любит комплименты. А в Охоте женщин не было.
– Но был Кьеран, – сказала Кристина. – Что бы он сказал, узнай он, что ты говоришь мне, как я красива? Ведь он так смотрит на тебя…
Марк удивленно взглянул на нее, а затем посмотрел на Джулиана, но его брат был полностью поглощен Эммой.
– Но откуда…
– Я вас видела, – объяснила Кристина. – На парковке. Полагаю, сегодня в театре ты тоже пропал из-за него?
– Кристина, прошу тебя, никому не говори об этом. – Страх у него на лице кинжалом пронзил ее сердце. – Его накажут, как и меня. Ему нельзя видеться со мной теперь, когда я среди смертных.
– Я никому не скажу, – пообещала Кристина. – Я не говорила ни Эмме, никому.
– Ты столь же добра, сколь прелестна, – сказал Марк, но слова прозвучали неискренне.
– Знаю, ты считаешь, что нельзя доверять смертным. Но я не предам тебя.
Он посмотрел на нее, и в этом взгляде уже не было никакой неискренности.
– Я говорил от сердца, назвав тебя красивой. Я хочу тебя, и Кьеран не будет возражать…
– Ты хочешь меня?
– Да, – просто ответил Марк, и Кристина отвела взгляд, вдруг поняв, как близко он стоит. Как широки его плечи под смокингом. Он был прекрасен, как и все фэйри, красив удивительной, неземной красотой, как ртуть или блики луны в океане. Казалось, он недосягаем, но Кристина видела, как он целовал Кьерана, и знала, что это не так. – Ты не хочешь быть желанной?
В другой раз, в былые времена, Кристина бы вспыхнула. Но сейчас она просто сказала:
– Таким комплиментам женщины не рады.
– Но почему? – спросил Марк.
– Потому что так кажется, что я лишь вещь, которой ты хочешь воспользоваться. А когда ты говоришь, что Кьеран не станет возражать, кажется, что он не станет возражать, потому что во мне нет ничего особенного.
– Это очень по-человечески, – заметил Марк. – Ревновать к телу, но не к сердцу.
Кристина изучала жизнь фэйри. Свободные фэйри, вне зависимости от сексуальной ориентации, действительно не ценили физическую верность, но гораздо большее значение, чем люди, придавали эмоциональной преданности. Практически не существовало клятв, связанных с сексом, зато огромное количество клятв касалось истинной любви.