– Джулс, – сказала Эмма, – ты бы поступил точно так же.
Джулс гневно посмотрел на нее.
– Но Таю всего пятнадцать!
– Не говори, что там опасно, потому что мне пятнадцать! – воскликнул Тай. – Когда тебе было пятнадцать, ты занимался такими же опасными вещами. К тому же, Грач ни за что бы не сказал вам адрес Стерлинга, если бы я не пригрозил его сыну ножом.
– Верно, – кивнула Эмма. – Он слишком быстро забрался в свой защитный круг.
– Ты ведь не знал, что там его сын, – возразил Джулиан. – Ты не мог предсказать ход событий, Тай. Тебе просто повезло.
– Предсказания – это магия, – ответил Тай. – Это была не магия, но и не удача. Я слышал, что Эмма говорила о Граче. Я слышал, что говорила Диана. Он похож на человека, который многое скрывает. Которому нельзя доверять. И я был прав. – Он горько посмотрел на Джулса. Он не встретился с ним глазами, но его взгляд был прям. – Ты вечно оберегаешь меня. Но никогда не говоришь, что я прав. Если бы ты позволил мне самому принимать решения, тебе бы не пришлось так переживать из-за меня.
Джулиан пораженно смотрел на брата.
– Вдруг то, что мы узнали о сыне Джонни Грача, поможет нам? – уверенно продолжил Тай. – Как знать? И я достал адрес Стерлинга. Я помог тебе, пусть ты и не хотел, чтобы я вмешивался.
В тусклом свете из окон Института Джулиан казался таким уязвимым, каким Эмма еще ни разу его не видела.
– Прости меня, – сказал он, и это прозвучало почти официально. – Я не хотел, чтобы тебе показалось, будто я не ценю твою помощь.
– Я знаю Закон, – ответил Тай. – Я знаю, что в пятнадцать мы еще не взрослые. Я понимаю, что нам нужен дядюшка Артур, что нам нужен ты. – Он нахмурился. – Ну, я же не умею готовить, да и Ливви тоже. И я не знаю, как уложить Тавви. Я не прошу тебя оставить меня за главного или позволить мне делать что угодно. Я понимаю, есть правила. Но кое-что… Может, Марк с этим справится?
– Но Марк… – начал Джулиан, и Эмма поняла его страх.
«Может, Марк не останется с нами. Может, он решит снова уйти».
– Марку нужно всех нас заново узнать и научиться жить в этом мире, – сказал Джулиан. – Не знаю, не слишком ли о многом мы его просим.
– Но он не против, – возразил Тай. – Я ему нравлюсь. Мы все ему нравимся.
– Он любит тебя, – согласился Джулиан. – И я тоже тебя люблю. Но, Тай, Марк ведь… Если мы не найдем убийцу, Марк не сможет остаться с нами.
– Поэтому я и хочу помочь с этим расследованием, – сказал Тай. – Чтобы Марк остался. Он сможет позаботиться о нас, а ты получишь отдых. – Он поежился и плотнее запахнул куртку. С океана дул прохладный ветер. – Пойду найду Ливви. И Марка. Он, наверное, волнуется.
Джулиан проводил Тая глазами. Эмма посмотрела на него, и ей показалось, что она смотрит на один из его рисунков, но скомканный и порванный, превращенный в бессмысленную мешанину линий и цветов.
– Они все так думают, да? – медленно спросил он. – Они все думают, что Марк останется навсегда.
Эмма не знала, что ответить. Еще несколько дней назад она бы сказала Джулиану, что его сомнения безосновательны. Что Марк в любом случае останется в своей семье. Но, когда Марк говорил об Охоте, она видела в его глазах ночное небо и слышала холодную свободу в его голосе. Порой ей казалось, что было два Марка: Марк-человек и Марк-фэйри. Марк-человек остался бы с ними навсегда. Марка-фэйри предсказать было невозможно.
– А как же иначе? – наконец сказала она. – Если бы кто-то из моих родителей вдруг вернулся ко мне, мысль о том, что он может уйти снова, да еще и по своей воле…
Джулиан побледнел.
– Мы живем в мире, полном демонов и чудовищ, но меня больше всего пугает то, что Марк может решить, что его место в Дикой Охоте, и уйти от нас. Даже если мы найдем убийцу. Даже если фэйри останутся довольны. Он все равно может уйти. И это разобьет им сердце. Они никогда этого не забудут.
Эмма подошла к Джулиану и положила руку ему на плечо.
– Ты не можешь защитить детей от всего на свете, – сказала она. – Ты не можешь защитить их от мира, а в мире происходит всякое. Порой случаются и потери. Если Марк решит уйти, это будет ужасно. Но они сильные. Они это переживут.
Повисло долгое молчание. Наконец Джулиан заговорил.
– Порой я вообще жалею, что Марк вернулся, – сухо, отрешенно произнес он. – И кто я после этого такой?
«Т-Ы-Ч-Е-Л-О-В-Е-К», – вывела Эмма у него на спине, и на мгновение он прижался к ней, ища в ней успокоения, как и было положено парабатаям. Ночные звуки вокруг них как будто стихли – парабатаи умели оставаться наедине друг с другом и растворяться в соединявшей их магической связи.