Вдруг тишину нарушил громкий хлопок. Джулиан тотчас отпрянул от Эммы. Хлопок повторился – он явно доносился из Института. Джулиан дернулся и бросился бежать – в следующую секунду он уже летел по ступенькам к задней двери.
Эмма не отставала. Было шумно: даже на лестнице было слышно, как гремит посуда, как смеются дети. Эмма и Джулиан вместе поспешили наверх. Эмма первой подскочила к кухонной двери и раскрыла ее.
И ахнула.
17
Демоны на дне морском
Казалось, в кухне случился взрыв.
Холодильник был распахнут настежь и абсолютно пуст. Его некогда белые стенки покрывали алые узоры из кетчупа. Дверцу буфета сорвало с петель. На столе валялся пустой тюбик из-под кленового сиропа, а сам сироп покрывал все доступные поверхности. На полу валялся разорванный пакет с сахарной пудрой, рядом с которым сидел Тавви, с ног до головы вымазанный в белом порошке. Он напоминал маленького живого снеговика.
Марк, похоже, пытался готовить: на плите стояли кастрюли, в каждой из которых что-то горело. В воздух поднимались клубы едкого дыма. Все конфорки работали. Джулиан поспешил выключить их, пока Эмма осматривалась по сторонам.
Кухня Джулиана, где он пять лет хранил запасы продуктов, готовил, жарил блинчики и поддерживал чистоту, была полностью уничтожена. На полу валялись разорванные пакеты со сладостями. Дрю, примостившаяся на стойке, смотрела в стакан, наполненный какой-то сомнительной субстанцией, и довольно напевала себе под нос. Ливви сидела на скамейке и хихикала, держа в руке кусочек лакрицы. Тай устроился рядом с ней и слизывал сахар с запястья.
Марк вышел из кладовки с двумя кусками хлеба в руках. На нем был белый фартук с узором из красных сердечек.
– Тосты! – радостно объявил он и в это мгновение заметил Джулиана и Эмму.
В кухне повисла тишина. Джулиан, похоже, не мог найти слов. Эмма неосознанно пятилась к двери. Она вдруг вспомнила, как дрались Марк и Джулиан, когда были детьми. Их споры вечно заканчивались кровопролитием, и Джулиан всегда давал сдачи.
На самом деле порой он давал сдачи еще до того, как получал сам.
Марк изогнул бровь.
– Тост?
– Это мой тост, – заметил Тай.
– Точно. – Марк пересек комнату, искоса поглядывая на Джулиана. Тот все так же молча стоял у плиты. – И что положить на тост?
– Пудинг, – быстро ответил Тай.
– Пудинг? – повторил Джулиан.
Эмме пришлось признать, она никак не ожидала, что первым словом, которое скажет Джулиан в этой ситуации, станет слово «пудинг».
– Почему бы и нет? – примирительно сказала Ливви, подвинув брату пластиковый контейнер с пудингом. Тай тотчас принялся намазывать его на хлеб.
Джулиан повернулся к Марку.
– Кажется, ты сказал, что она закрылась в комнате.
– Она вышла, когда вы написали, что нашли Тая, – объяснил Марк.
– Оставаться внутри не было причин, – бросила Ливви.
– А почему тостер в кладовке? – спросил Джулиан.
– Я не нашел другого… – Марк, казалось, подбирал слово. – Электрического выхода.
– А почему Тавви сидит на мешке с сахарной пудрой?
– Он так захотел, – пожал плечами Марк.
– Но ведь это не значит, что ты должен ему это позволить! – воскликнул Джулиан. – Или практически разломать плиту. Или разрешить Друзилле пить… Что в стакане, Дрю?
– Шоколадное молоко, – быстро ответила Дрю. – Со сметаной и «Пепси».
Джулиан вздохнул.
– Нельзя ей это пить.
– Почему? – Марк развязал фартук и отложил его в сторону. – Брат мой, я не понимаю, почему ты злишься. Они все живы, разве нет?
– Добиться этого не так уж сложно, – сказал Джулиан. – Если бы я знал, что ты решишь, будто достаточно только сохранить им жизнь…
– Но ты сам так сказал! – воскликнул Марк, сердясь и недоумевая одновременно. – Ты же шутил, говорил, что они сами могут о себе позаботиться…
– Они и могут! – Джулиан встал в полный рост и неожиданно оказался выше Марка, крупнее него, шире в плечах – он выглядел старше старшего брата. – Это ты устроил тут невесть что! Ты – их старший брат. Ты хоть понимаешь, что это значит? Ты должен заботиться о них!
– Джулс, все хорошо, – сказала Ливви. – Мы в порядке.
– В порядке? – переспросил ее Джулс. – Тай сбежал – и я еще поговорю с тобой об этом, Ливия, – проник в дом к Джонни Грачу и приставил нож к горлу его сына; Ливви закрылась в комнате, а Тавви, возможно, теперь на всю жизнь останется в сахаре. А что касается Дрю, ее минут через пять стошнит.