– Ты, – бросил он.
– Я могу вам помочь, – спокойно сказала Кристина, крепко держа клинок. – Прошу, позвольте вам помочь.
В его глазах плескалась ненависть.
– Убирайся, – прошипел он и вытащил что-то из кармана.
Пистолет. Небольшой, малокалиберный, но и его было достаточно, чтобы Кристина отступила. Пистолеты редко появлялись в жизни Сумеречных охотников – они принадлежали простецам, миру обычных человеческих преступлений.
И все же они могли пролить кровь нефилима и раздробить его кости. Стерлинг попятился, не опуская пистолета, и дошел до ворот. Затем он развернулся и бросился бежать.
Кристина устремилась за ним, но, когда она оказалась на улице, он уже завернул за угол. Похоже, он не преувеличивал: оборотни действительно бегали быстрее людей. И даже быстрее Сумеречных охотников.
Выругавшись, Кристина вернулась к джипу. Свободной рукой она вытащила стило, присела на корточки и аккуратно нанесла на машину, прямо над колесом, маленькую руну слежения.
«Хоть что-то», – подумала она и пошла обратно к пикапу. Как справедливо заметила Эмма, два дня до начала «охоты» еще не прошли. А руна слежения на машине Стерлинга явно будет не лишней. Если больше не появляться возле его дома, он решит, что они оставили попытки помочь ему. И тогда, можно надеяться, он потеряет бдительность и куда-нибудь поедет.
Только сев за руль и захлопнув дверцу пикапа, Кристина заметила, что ее телефон мигает. Пропущенный звонок. Кристина посмотрела на экран, и ее сердце замерло.
Диего Росио Розалес.
Она отбросила телефон, словно он вдруг обернулся скорпионом. Зачем, зачем, зачем Диего ей звонить? Она ведь велела ему никогда больше с ней не разговаривать.
Ее рука взлетела к амулету, висящему на шее. Сжав его в ладони, она начала молчаливую молитву. «Прошу тебя, дай мне сил не перезванивать ему».
– Тебе лучше, дядюшка? – спросил Джулиан.
Сидя за столом у себя в кабинете, Артур отрешенно посмотрел на него.
– Джулиан, – сказал он. – Мне нужно с тобой поговорить.
– Я знаю. Ты уже говорил. – Джулиан прислонился к стене. – Ты помнишь, о чем хотел поговорить?
Он чувствовал себя ужасно: усталым, измученным, опустошенным. Он понимал, что должен сожалеть о том, что сказал в кухне о Марке. Он понимал, что должен с сочувствием относиться к дядюшке. Но не мог сдержать своих чувств.
Он даже не помнил, как вышел с кухни. Он помнил, как поставил облепленного сахаром Тавви на пол, помнил, как все пообещали убрать остатки ужина из сыра, шоколада, пирожных и горелых блюд. Когда приступ рвоты миновал, даже Дрю поклялась, что отмоет пол и уберет кетчуп с окон.
Впрочем, до этого момента Джулиан даже не понимал, что все окна заляпаны кетчупом.
Он кивнул, подошел к двери и поискал глазами Эмму. Но Эмма в какой-то момент ушла вместе с Кристиной. Вероятно, они где-то болтали о Кэмероне Эшдауне. Меньше всего на свете Джулиану хотелось присоединиться к этой беседе.
Он не знал, с каких пор от одной лишь мысли о Кэмероне у него отпадала всякая охота видеть Эмму. Его Эмму. Парабатая желаешь видеть всегда. Это самое дорогое лицо в целом мире. Не желать встречи с парабатаем неестественно – столь же неестественно, как если бы Земля вдруг начала вращаться в другую сторону.
– По-моему, нет, – подумав, признался Артур. – Кажется, я хотел тебе с чем-то помочь. С расследованием. Вы ведь его еще не закончили?
– Расследование убийств? Насчет которого к нам приходили посланцы фэйри? Нет, мы все еще ведем его.
– По-моему, я хотел рассказать что-то о стихотворении, – продолжил Артур. – О том, которое Ливия читала в кухне. – Он устало потер глаза. – Я проходил мимо и услышал.
– Стихотворение? – озадаченно переспросил Джулс. – «Аннабель Ли»?
Артур принялся низким, дрожащим голосом читать стихотворение, выговаривая каждую строчку так, словно это была строка заклинания:
– Я знаю стихотворение, – перебил его Джулиан. – Но не…
– «Тех, что старости бремя несли», – повторил Артур. – Я уже слышал эти слова. В Лондоне. Но не могу вспомнить, в связи с чем. – Он взял ручку со стола и постучал ей о дерево. – Прости. Я просто никак не могу вспомнить.
– Те, что старости бремя несут, – пробормотал Джулиан.