– Джулс? – зевнул он.
– Нет, – тихо ответил Марк. – Это Марк.
– Хорошо. – Тавви улыбнулся и подмигнул ему. – По-моему, я заснул от сахара.
– Ты же сидел в сахарном сугробе, – сказал ему Марк. – Это кого угодно с ног свалит.
Тавви встал и потянулся, подняв руки. Марк наблюдал за ним полными тоски глазами. Быть может, думала Кристина, он представляет себе все те моменты жизни Тавви, которые он пропустил? Младший из его братьев изменился сильнее всех.
– Спать, – сказал Тавви и вышел в коридор, остановившись на пороге, чтобы добавить: – Спокойной ночи, Кристина!
Кристина снова повернулась к Марку. Он сидел, прислонившись спиной к холодильнику. Казалось, он был ужасно измотан – и не только физически. Его душа тоже устала.
Кристина могла бы подняться и пойти к себе. Наверное, так и следовало сделать. Ей не было причин оставаться на кухне и сидеть на холодном полу с юношей, которого она едва знала, который, скорее всего, собирался через пару месяцев навсегда исчезнуть из ее жизни и который, похоже, был влюблен в другого человека.
Что, возможно, и притягивало ее к нему. Она знала, каково это – расстаться с любимым.
– Пока? – эхом повторила она.
Веки Марка слегка дрогнули, в золотом и синем глазу сверкнуло пламя.
– Что?
– Ты сказал, что у тебя не было ничего, кроме воспоминаний о своей семье, пока что-то не произошло. Пока ты не встретил Кьерана?
– Да, – кивнул Марк.
– Только он и был к тебе добр?
– В Дикой Охоте? – спросил Марк. – В Дикой Охоте нет доброты. Есть уважение и чувство товарищества. Конечно, Кьерана боялись. Он эльф, принц фэйри. Его отец, король, отдал его в Охоту в знак доброго расположения к Гвину, но потребовал, чтобы с ним хорошо обращались. Это хорошее обращение распространилось и на меня. Впрочем, меня начали уважать еще до появления Кьерана. – Он ссутулился. – Хуже всего было на пирах. Туда слетались фэйри со всего мира, и им не нравилось присутствие Сумеречного охотника. Они изо всех сил старались от меня избавиться. Они высмеивали меня и всячески истязали.
– И никто им не мешал?
Марк рассмеялся.
– Законы фэйри суровы, – сказал он. – Даже в отношении лучших из них. Королева Благого Двора может лишиться власти, если кто-нибудь похитит ее корону. Даже Гвин, возглавляющий Дикую Охоту, будет обязан передать свою власть тому, кто украдет его плащ. Нечего и ожидать, что они проявят милосердие к нефилиму-полукровке. – Он улыбнулся. – Они даже придумали присказку, чтобы дразнить меня.
– Присказку? – Кристина поспешно подняла руку. – Не обращай внимания, тебе не обязательно ее повторять. Можешь не говорить, если не хочешь.
– Меня она уже не ранит, – ответил Марк. – Скверные были стишки. «Горит пожар, потоп грядет, в конце кровь Блэкторнов идет».
Кристина выпрямилась.
– Что?
– Они утверждали, что это означает, будто кровь Блэкторнов сеет одни разрушения, как потоп или пожар. Тот, кто придумал стишок, считал, что несчастья у Блэкторнов на роду написаны. Но какая разница? Это просто чепуха.
– Это не чепуха! – воскликнула Кристина. – Это что-то значит. Письмена на телах… – Она задумалась. – В них ведь то же самое.
– О чем ты?
– «Огонь к воде», – сказала она. – Это то же самое, просто перевод другой. Когда говоришь не на родном языке, слова понимаешь иначе. Поверь мне, строки «огонь к воде» и «горит пожар, потоп грядет» вполне могут означать одно и то же.
– Но что это нам дает?
– Не знаю. – Кристина схватилась за голову. – Прошу тебя, пообещай, что ты как можно скорее сообщишь об этом Эмме или Джулсу. Может, я ошибаюсь, но…
Марк пораженно посмотрел на нее.
– Да, конечно…
– Пообещай мне.
– Обещаю, я скажу им завтра же. – Марк хитро улыбнулся. – Я только что понял, Кристина, что ты знаешь обо мне очень многое, а я вот почти ничего о тебе не знаю. Я знаю, что твоя фамилия Мендоза Розалес. И знаю, что ты оставила что-то в Мексике. Что же?
– Не что, – поправила его Кристина, – а кого.
– Безупречного Диего?
– И его брата, Хайме. – Она лишь отмахнулась в ответ на удивление Марка. – В одного из них я была влюблена, а другой был моим лучшим другом. И они оба разбили мне сердце.
Кристина сама не верила, что рассказывает об этом.
– Я сожалею, что твое сердце разбилось дважды, – сказал Марк. – Но могу ли я радоваться, что это привело тебя в мою жизнь? Если бы тебя не было здесь, когда меня привезли, я не знаю, сумел ли бы я вынести все это. Когда я впервые увидел Джулиана, я решил, что это мой отец. Я не видел брата таким взрослым. Я покинул их всех детьми, но теперь они уже не дети. Даже Эмма. Когда я понял, что я потерял, что я пропустил все эти годы их жизни… Ты единственная, с кем я ничего не терял, с кем я лишь обрел новую дружбу.