– Итак, – сказал Тай, повернувшись к Диего и Кристине, которые сидели бок о бок. Кристина была босиком: одна из штанин закатана, на ногу наложен бинт. Время от времени она искоса посматривала на Диего, и в ее взгляде читалось и подозрение, и облегчение – из-за того, что он ей помог? Или из-за того, что он вообще сюда приехал? Джулиан не мог сказать наверняка. – Ты Центурион?
– Я учился в Схоломанте, – ответил Диего. – Я самый молодой аспирант, ставший Центурионом.
Все, кроме Марка, оценили его достижение. Даже Тай.
– Это все равно что быть детективом, да? – спросил он. – Ты проводишь расследования для Конклава?
– В том числе, – кивнул Диего. – На нас не распространяется действие Закона, который запрещает Сумеречным охотникам заниматься делами, связанными с фэйри.
– В экстренных обстоятельствах Конклав может сделать исключение для любого Сумеречного охотника, – заметил Джулиан. – Почему Диана сказала, что мы не можем заниматься расследованием? Почему прислали тебя?
– Было решено, что ваша семья слишком тесно связана с Волшебным народом, а потому не сможет объективно расследовать серию убийств, среди жертв которых есть и фэйри.
– Это бессмысленно! – возмутился Марк, сверкнув глазами.
– Разве? – Диего посмотрел по сторонам. – Судя по тому, что я слышал и видел, вы начали секретное расследование этого дела, не сообщив Конклаву. Вы добыли улики, которыми не стали делиться. Вы обнаружили тайную секту убийц…
– Какой ужас, – перебила его Эмма. – А ты только что явился в Лос-Анджелес и сразу подстрелил Сумеречного охотника.
Диего взглянул на Джулиана.
– Рана почти зажила, – сказал тот. – Почти.
– Держу пари, об этом ты не стал сообщать в Схоломант, – заметила Эмма. – Так ведь, Безупречный Диего?
– Я ни о чем не сообщал в Схоломант, – ответил Диего, – с тех пор как узнал, что Кристина тоже в этом замешана. Я бы никогда не причинил ей вреда.
Кристина вспыхнула.
– Ты – Центурион, – сказал Тай. – Вы даете клятву…
– Клятвы любви и дружбы важнее, – объяснил Диего.
Друзилла взглянула на него полными обожания глазами.
– Как прекрасно! – мечтательно произнесла она.
Марк закатил глаза. Он явно не входил в Общество поклонников Безупречного Диего.
– Очень мило, – сказала Эмма. – Но теперь говори. Что тебе известно?
Джулиан взглянул на нее. Она казалась Эммой, обычной Эммой, смелой, сильной, бодрой, нормальной. Она даже улыбнулась ему, прежде чем снова повернуться к Безупречному Диего. Джулиан слушал, и половина его разума фиксировала историю Диего. Другая половина была в полном раздрае.
Последние пять лет он ходил по лезвию бритвы, рискуя в любой момент свалиться в кипящую по обе стороны воду. Но секреты помогали ему удерживать равновесие.
Марк простил его. Но лгал-то он не Марку. Ложь парабатаю… Закон не запрещал ее, но большинство парабатаев никогда не обманывали друг друга. Им не приходилось, да и не хотелось ничего скрывать. Должно быть, Эмму поразило, что он столько всего скрывал от нее. Он украдкой посматривал на нее, пытаясь заметить признаки недоумения или злобы, но не мог ничего понять: пока Диего рассказывал свою историю, ее лицо было до ужаса непроницаемым.
Когда Диего сказал, что пришел в Институт сразу по прибытии в Лос-Лос-Анджелесно дядюшка Артур прогнал его, заявив, что не хочет, чтобы посторонние вмешивались в семейные дела Блэкторнов, Ливви подняла руку.
– Зачем он так поступил? – спросила она. – Дядюшка Артур не любит незнакомцев, но он не обманщик.
Эмма отвела взгляд. У Джулиана внутри все похолодело. Его секреты были тяжкой ношей.
– Многие Сумеречные охотники старшего возраста не доверяют Центурионам, – сказал он. – Схоломант закрыли в 1872 году, и Центурионов с тех пор не готовили. Вы ведь знаете, как взрослым не по душе все то, к чему они не привыкли с детства.
Ливви пожала плечами – похоже, ответ ее в целом удовлетворил. Тай делал пометки в блокноте.
– Куда ты пошел потом, Диего?
– Он встретился с Джонни Грачом, – ответила Кристина. – И Грач сказал ему о «Саркофаге», как сказал в свое время Эмме.
– Я сразу же направился туда, – сказал Диего. – Я несколько дней дежурил в переулке. – Он взглянул на Кристину. Джулиан с некоторым цинизмом подумал: понимают ли все остальные, что Диего пошел на все это исключительно ради Кристины? Ведь если бы он не переживал за нее, вряд ли он стал бы дни напролет просиживать возле «Саркофага», ожидая, что там случится. – А потом я услышал женский крик.