Она дотронулась стилом до его кожи.
– Я должна его исцелить, – сказала она. – Позвольте мне его исцелить.
– Это просто смешно! – запротестовал Иарлаф. – Мальчишка должен принять все удары…
– Довольно, Иарлаф, – произнес Гвин, не выпуская Марка.
Иарлаф проворчал что-то себе под нос, но повиновался. Марк снова попытался вырваться. Стило холодило руку Эммы и стало еще холоднее, когда она коснулась кожи Джулиана…
И нанесла руну.
– Спи, любовь моя, – прошептала она так тихо, что ее услышал лишь Джулиан. Его веки дрогнули, глаза округлились от удивления – и закрылись. Он упал на землю.
– Эмма! – крикнул Марк. – Что ты сделала?
Эмма поднялась на ноги и повернулась лицом к Иарлафу. Она пылала яростью. Но в глазах Гвина как будто промелькнуло удовлетворение, словно он ожидал, что она поступит именно так.
– Я вырубила его, – ответила она. – Он без сознания. Вы не сможете его пробудить.
Губы Иарлафа изогнулись в усмешке.
– Думаешь, ты лишишь нас радости наказания, лишив его способности прочувствовать его? Неужели ты и правда так глупа? – Он посмотрел на Гвина. – Веди сюда Марка. Мы высечем его, и тогда получится, что мы высекли двух Блэкторнов.
– Нет! – воскликнул Кьеран. – Нет! Я запрещаю вам. Я не вынесу…
– Всем плевать, чего ты не вынесешь, князек, а мне и подавно, – сказал Иарлаф и криво улыбнулся. – Да, мы высечем обоих братьев. Марк не избежит наказания. Сдается мне, твой парабатай тебе этого не простит, – добавил он, повернувшись к Эмме.
– Вместо того чтобы высечь двух Блэкторнов, – предложила Эмма, – вы можете высечь одного Блэкторна и одну Карстерс. Разве так не будет лучше?
Гвин не двинулся с места, но глаза его широко распахнулись. У Кьерана перехватило дыхание.
– Джулиан сказал вам, что убивал фэйри на Темной войне, – продолжила Эмма. – Но я убила их гораздо больше. Я перерезала им горло, я обагряла руки их кровью. И я готова сделать это снова.
– Молчать! – гневно воскликнул Иарлаф. – Как смеешь ты бахвалиться такими вещами?
Эмма стянула с себя майку и бросила ее на землю. Глаза Марка округлились. Она стояла перед всеми ними в бюстгальтере и джинсах, но ей было все равно. Она не чувствовала себя голой – ее, как истинного воина древности, словно покрывалом, окутывали ярость и злоба.
– Секите меня, – сказала она. – Соглашайтесь – и покончим с этим. Иначе – клянусь! – я буду вечно преследовать вас на землях фэйри. Марк не сможет этого, но я смогу.
Иарлаф что-то сердито произнес на языке, которого Эмма не знала, и встал лицом к океану. В этот момент Кьеран подошел ближе к бездыханному Джулиану.
– Не трогай его! – крикнул Марк, но Кьеран, даже не взглянув на него, подхватил Джулиана под мышки и оттащил его от дерева. Он положил его на землю в нескольких шагах от них, снял свою длинную тунику и обернул ей кровоточащее тело Джулиана.
Эмма с облегчением вздохнула. Солнце обжигало ее обнаженную спину.
– Приступайте, – сказала она. – Если, конечно, вы не струсите перед девчонкой.
– Эмма, остановись, – горько взмолился Марк. – Пусть это буду я.
В глазах Иарлафа зажглись жестокие огоньки.
– Что ж, Карстерс, – сказал он, – повторяй за парабатаем. Приготовься к первому удару.
Эмма увидела, как помрачнело лицо Гвина, и повернулась к дереву. Кора его вблизи казалась гладкой, красно-коричневой. Эмма обхватила ствол руками. На ощупь он был прохладным. Она видела каждую мельчайшую трещинку на ветвях.
Марк снова окликнул ее, но его голос донесся откуда-то издалека. Иарлаф подошел прямо к ней.
Хлыст со свистом взлетел в воздух. Эмма закрыла глаза. В темноте она увидела Джулиана и огненное кольцо вокруг него. Пламя Безмолвного города. Она услышала его голос, который шептал слова, слова древней клятвы из Библии, которую Сумеречные охотники превратили в клятву парабатаев.
Куда ты пойдешь, туда и я пойду…
Хлыст опустился. Если Эмма и думала, что раньше она чувствовала боль, то теперь это была настоящая агония. Спину как будто рассекли огнем. Эмма стиснула зубы, чтобы подавить крик.
Не принуждай меня оставить тебя…
Новый удар. И боль еще сильнее. Пальцы впились в кору дерева.
И возвратиться от тебя…
Еще один. Эмма упала на колени.
Пусть то и то сделает мне Ангел, и еще больше сделает, смерть одна разлучит меня с тобою.