– Иарлаф сказал мне кое-что, когда… когда сек меня, – сказала она. – Он сказал, что Сумеречные охотники даже не понимают, кому доверять. Он говорил о Малкольме?
– Скорее всего, – кивнул Кьеран. – Малкольм – это серый кардинал, который руководил Слугами. Это Малкольм убил твоих родителей пять лет назад.
– Зачем? – Эмма не могла пошевелиться. Джулиану отчаянно, до боли хотелось подойти к ней и успокоить ее. – Зачем он убил моих родителей?
– Ты хочешь знать мое мнение? – уточнил Кьеран, и в его голосе послышались нотки сострадания. – Это был эксперимент. Он хотел проверить, работают ли чары.
Эмма не могла произнести ни слова. Джулиан понял вопрос, который вертелся у нее в голове, и задал его за нее:
– Что значит – эксперимент?
– Много лет назад Иарлаф стал одним из союзников Себастьяна Моргенштерна, – сказал Кьеран. – Он также был другом Малкольма. Как вы, наверное, знаете, существуют книги, владеть которыми магам запрещено, но которые можно найти в некоторых библиотеках Сумеречных охотников. Книги по некромантии и тому подобные. Одна из них – Черная книга мертвых.
– Та самая, о которой говорится в стихотворении, – догадалась Дрю. Слезы еще не высохли у нее на щеках, но она уже надела доспехи и принялась заплетать волосы, чтобы они не лезли в глаза. При взгляде на нее сердце Джулиана обливалось кровью. – «Черную книгу раздобудь».
– Есть много черных книг, – заметил Кьеран. – Но эту Малкольм особенно хотел заполучить. Когда в Институте не осталось Сумеречных охотников, и Себастьян покинул его, Малкольм воспользовался возможностью проникнуть в библиотеку и выкрасть эту книгу. Когда же еще Институт останется без охраны, с раскрытой нараспашку дверью? Он взял книгу, нашел нужное заклинание и выяснил, что для ритуала нужно лишить жизни Сумеречного охотника. Как раз тогда твои родители, Эмма, и вернулись в Институт.
– И он убил их, – произнесла Эмма. – Ради заклинания. – Она горько рассмеялась. – Оно хотя бы сработало?
– Нет, – ответил Кьеран. – У него ничего не получилось, и он выбросил их тела в океан, будучи уверен, что их гибель сочтут делом рук Себастьяна.
– Тебе все это рассказал Иарлаф? – с подозрением спросил Марк.
– Я проследил за Иарлафом до Неблагого Двора и подслушал, что он сообщил там. – Кьеран пытался встретиться взглядом с Марком, но Марк не смотрел на него. – Затем я приставил ему нож к горлу и заставил рассказать остальное. Малкольм должен был сбить вас с пути и запутать, чтобы вы не понимали, что он делает. Он использовал для этого и Джонни Грача. Он хотел, чтобы вы занялись расследованием, которое ни к чему бы в итоге не привело. Присутствие Марка в Институте не позволило бы вам обратиться за помощью к Конклаву или к Безмолвным Братьям, и Малкольм получил бы возможность беспрепятственно работать со Слугами и стараться воскресить свою возлюбленную. Под конец Малкольм предполагал похитить одного из вашей семьи, потому что для завершения ритуала необходима гибель Блэкторна.
– Но у Иарлафа нет такой власти, чтобы заставить посланцев фэйри участвовать в таком сложном плане, – сказал Марк. – Он просто придворный, он не может руководить Гвином. Кто дал на это свое позволение?
Кьеран покачал темной головой.
– Я не знаю. Этого Иарлаф не сказал. Возможно, Король, мой отец, а возможно, и сам Гвин…
– Гвин не стал бы этого делать, – возразил Марк. – У него есть честь, и он не жесток.
– А как же Малкольм? – спросила Ливви. – Я думала, и у него есть честь. Я думала, он наш друг! Он любит Тавви – он ведь часами играл с ним, приносил ему игрушки. Он не может его убить. Не может.
– Ливви, он повинен в убийстве дюжины людей, – сказал Джулиан. – А может, и того больше.
– Люди не так просты, – заметил Марк и скользнул взглядом по лицу Кьерана. – Как и чародеи.
Эмма все еще сжимала в руках клинки серафимов. Как и всегда, Джулиан чувствовал то же, что и она: горячая спираль гнева нарастала поверх удушающего отчаяния и чувства потери. Больше всего на свете Джулиан хотел обнять ее, но боялся сделать это на глазах у всех, не доверяя самому себе.
Стоит ему прикоснуться к ней – и они все поймут, они увидят его истинные чувства. Нельзя было идти на такой риск сейчас, когда его сердце разрывалось на части от страха за младшего брата, от страха, который он не мог показать, чтобы не испугать остальных братьев и сестер.
– Все мы не так просты, – сказал Кьеран. – Какими бы ни были наши поступки, хорошими или плохими, единственное действие не определяет нас.
Его глаза, серебристый и черный, сверкнули, когда он посмотрел на Марка. Даже в комнате, полной оружия Сумеречных охотников, дикость Охоты и страны фэйри обрушилась на Кьерана, как запах дождя и листвы. Эту дикость Джулиан порой чувствовал в Марке – она притупилась, когда Марк вернулся к ним, но все равно иногда проскальзывала в его чертах, как эхо выстрелов с передовой. На мгновение Кьеран и Марк показались ему дикими зверями, которым было тесно в этом окружении.