Кьеран взглянул на него – принц до мозга костей, несмотря на окровавленную одежду. Он прищурился, его разноцветные глаза стали тонкими полумесяцами.
– Так скажи мне, – произнес он.
Марк почувствовал, как руна ловкости полыхнула огнем, когда он оседлал коня. Его руки невольно скользнули туда, где они покоились всегда, – на ремень Кьерана. Кьеран с шумом втянул в себя воздух.
Марку хотелось уронить голову на плечо Кьерану. Ему хотелось накрыть своими руками руки Кьерана и переплести их пальцы. Ему хотелось почувствовать то, что он чувствовал в Охоте, ему хотелось ощутить, что с Кьераном он в безопасности, что Кьеран никогда не покинет его.
Но были на свете вещи похуже одиночества.
– Я поехал с тобой, – сказал Марк, – потому что хотел в последний раз проскакать с тобой по небу.
Он почувствовал, как Кьеран вздрогнул. Затем принц фэйри наклонился вперед и шепнул на ухо Ветрогону пару слов на языке фэйри. Конь сорвался с места, и Марк дотронулся до плеча, на которое Джулиан нанес руны. Когда стило коснулось его кожи, он запаниковал, но на смену первому испугу быстро пришло спокойствие, к удивлению Марка, разлившееся по всему его телу.
Быть может, его кожа и впрямь была создана для ангельских рун. Быть может, он рожден для них.
Он прижался к Кьерану, и Ветрогон поднял их в небо, взрывая копытами воздух. Институт остался далеко внизу.
Когда Эмма и остальные приехали на точку пересечения, Марк и Кьеран уже были там. Они выехали из тени на прекрасном белом жеребце, при виде которого Эмма вдруг вспомнила, как ей в детстве хотелось лошадку.
«Тойота» остановилась. На небе не было ни облачка, луна светила резким и холодным светом. Она очерчивала силуэты Марка и Кьерана и превращала их в прекрасных рыцарей-фэйри. Ни один из них не походил на человека.
В ночной темноте лужайка вокруг пещеры казалась обманчиво спокойной. Осока и полынь колыхались на легком ветру. Гранитный холм возвышался над ними темной громадой, черный проем в стене так и манил их внутрь.
– Мы убили много богомолов, – сказал Марк, встретившись глазами с Эммой. – Расчистили путь.
Кьеран угрюмо глядел на них. Его темные волосы скрывали бледное лицо. Руки Марка лежали на ремне у Кьерана, он держался за его талию, чтобы ровнее сидеть на коне. Вдруг, как будто заметив это, он отнял руки и спешился.
– Нам пора внутрь, – сказал он и взглянул на Кьерана. – Вы с Ветрогоном останетесь здесь.
– Но я… – начал Кьеран.
– Это семейное дело Блэкторнов, – произнес Марк тоном, не терпящим возражений.
Кьеран посмотрел на Кристину и Диего, открыл рот, чтобы возразить, но тут же закрыл его снова.
– Проверьте оружие, – велел Джулиан. – И заходим.
Все, даже Диего, послушно проверили оружейные ремни и доспехи. Тай вытащил из багажника еще один клинок серафимов. Марк осмотрел доспехи Дрю и напомнил ей держаться позади и не отходить далеко от старших.
Эмма расстегнула манжет, закатала рукав и протянула Джулиану обнаженную руку. Он взглянул на нее, а затем посмотрел Эмме в глаза.
– Какую?
– Выносливость, – ответила Эмма.
На ней уже были руны смелости, точности и меткости, а также целебная руна. Но Ангел не дал Сумеречным охотникам рун, чтобы заглушить душевную боль, – не было рун, чтобы справиться с тоской и залечить разбитое сердце.
Мысль о том, что гибель родителей была неудачным экспериментом, бессмысленным опытом, причинила Эмме куда больше боли, чем она ожидала. Все эти годы она считала, что они погибли не просто так, но теперь выяснилось, что для их гибели не было никаких оснований. Просто поблизости в тот момент не оказалось других Сумеречных охотников.
Джулиан осторожно взял Эмму за руку, и она почувствовала знакомое и приятное скольжение стила по коже. Когда руна была закончена, она словно влилась в ее кровь потоком прохладной воды.
Выносливость. Ей нужно было вынести это, вынести это знание, побороть его и победить в битве. Ради Тавви, подумала она. Ради Джулиана. Ради всех них. И тогда, возможно, она осуществит свою месть.
Джулиан опустил руку. Его глаза были широко раскрыты. Руна сияла на коже у Эммы с такой яркостью, которую она не видела никогда прежде. Края ее горели огнем. Эмма быстро опустила рукав, не желая, чтобы остальные заметили это.
На краю утеса стоял белый жеребец Кьерана. В отдалении шумел прибой. Эмма повернулась спиной к океану и пошла к проему в скале.
25
В саркофаге приморской земли
Эмма и Джулиан первыми вошли в пещеру, за ними внутрь шагнули остальные, а Марк замкнул цепочку. Пол узкого тоннеля был усеян неровно разбросанной галькой. Даже в темноте – Эмма не отваживалась зажигать колдовской огонь – было видно, что мох на каменных стенах потревожен человеческими пальцами.