– Мои родители…
– Твоя любовь к ним была не сильнее моей любви к Аннабель, – перебил Эмму Малкольм. – Я хотел добиться справедливости. Я и не думал причинять боль тебе лично. Во мне нет ненависти к Карстерсам. Твои родители стали просто жертвой.
– Малкольм…
– Они ведь пошли бы на жертву, да? – спросил Малкольм. – За Конклав? За тебя?
Ярость Эммы не знала границ, и в этой ярости Эмма словно приросла к полу.
– И ты ждал пять лет? – выдавила она. – Но почему?
– Я искал верное заклинание, – сказал Малкольм. – Все это время я потратил на изучение чар. Я строил план. Я забрал тело Аннабель из ее гробницы и перенес его на точку пересечения. Я основал секту Слуг Хранителя. Белинда стала первой убийцей. Я выполнил ритуал – опалил тело и погрузил его в воду, нанес на него письмена – и почувствовал, как Аннабель пошевелилась. – Его глаза сияли сиреневым светом. – Я понял, что возвращаю ее к жизни. После этого ничто уже не могло меня остановить.
– Но зачем нужны письмена? – Эмма прижалась спиной к стене. Рука дрожала под тяжестью канделябра. – Зачем это стихотворение?
– Это послание! – воскликнул Малкольм. – Эмма, для человека, который столько твердил о мести, который жил и дышал исключительно ради нее, ты понимаешь слишком мало. Мне нужно было, чтобы Сумеречные охотники все узнали. Мне нужно было, чтобы Блэкторны узнали, кто повинен в гибели младшего из них. Когда люди подводят тебя, заставить их страдать недостаточно. Они должны глядеть тебе в лицо и понимать, почему они страдают. Я хотел, чтобы Конклав расшифровал стихотворение и понял, кто именно несет ответственность за гибель нефилимов.
– Гибель нефилимов? – недоверчиво переспросила Эмма. – Ты безумец. Убийство Тавви еще не означает гибели нефилимов. Кроме того, никто из ныне живущих даже не знает об Аннабель…
– Думаешь, каково мне понимать это? – вскричал Малкольм. – Ее имя забыто! Ее судьба канула в Лету! Сумеречные охотники написали о ней сказку. По-моему, несколько ее родственников сошли с ума – они не смогли вынести того, что сделали с ней, не смогли жить с этой тайной.
«Путь говорит и дальше», – подумала Эмма.
– Если это была тайна, откуда о ней узнал По? Он ведь написал стихотворение, «Аннабель Ли»…
Что-то вспыхнуло в глазах у Малкольма, что-то темное, потаенное.
– Услышав об этом, я решил, что это ужасное совпадение, – сказал он. – Но я никак не мог выкинуть это из головы. Я поехал к поэту, попробовал встретиться с ним, но он уже умер. «Аннабель» стала его последним творением. – Его голос дрогнул при воспоминании об этом. – Шли годы, я полагал, что она в Адамантовой Цитадели. Только мысль об этом и успокаивала меня.
Меня радовало лишь то, что она еще жива. Когда я обо всем узнал, мне не хотелось верить в истину, но стихотворение ее подтверждало – Эдгар По раньше меня выяснил правду у обитателей Нижнего мира. Он узнал, как мы любили друг друга детьми, и как она собиралась ради меня покинуть нефилимов, но ее семья прослышала об этом и решила, что смерть лучше жизни с чародеем. Ее заточили в гробницу возле моря в Корнуолле, ее похоронили заживо! Позже, забрав ее тело, я оставил его у океана. Она всегда любила воду.
Малкольм всхлипывал. Не в силах пошевелиться, Эмма смотрела на него огромными глазами. Его тоска была такой сильной, такой неприкрытой, как будто все это произошло лишь вчера.
– Мне сказали, что она стала Железной Сестрой. Все лгали мне! Все – Магнус, Катарина, Рагнор, Тесса – все они спутались с Сумеречными охотниками и погрязли во лжи! А я слепо оплакивал ее, пока не узнал правды…
Вдруг в коридоре раздались голоса, Эмма услышала торопливые шаги. Малкольм щелкнул пальцами, и позади него вспыхнул фиолетовый огонь, который становился все мутнее, пока не превратился в стену.
Звук голосов и шагов стих. Эмма осталась один на один с Малкольмом в наглухо закрытой пещере.
Она попятилась, сжимая канделябр.
– Я уничтожу руки, – произнесла она, чувствуя, как часто бьется сердце. – Я уничтожу их.
На кончиках пальцев Малкольма зажегся темный огонь.
– Я могу отпустить тебя, – сказал он. – Могу сохранить тебе жизнь. Проплывешь по океану, как ты уже делала раньше. Передашь мое сообщение Конклаву.