Поток сбил Малкольма с ног. Он вскрикнул от ужаса, и его поглотил океан. Поток ушел обратно в проем и забрал с собой чародея. Стеклянная дверь захлопнулась.
В пещере воцарилась оглушительная тишина. В изнеможении Эмма припала к стеклу, за которым плескался океан цвета ночного неба. Тело Малкольма казалось белой звездой в темноте. Оно проплыло сквозь водоросли, и в следующую секунду к нему протянулись длинные когти, которые схватили Малкольма за щиколотку, дернули его и утащили вниз, в черноту.
За спиной у Эммы что-то вспыхнуло. Эмма обернулась и увидела, что фиолетовая стена, блокировавшая коридор, исчезла: чары рассеивались, когда погибал наложивший их маг.
– Эмма! – В коридоре раздались гулкие шаги. Из тени появился Джулиан. Его лицо исказилось от волнения. Он подбежал к Эмме, обнял ее, и его руки погрузились в ее промокшие, залитые кровью доспехи. – Эмма, боже, я не мог пройти сквозь стену, я знал, что ты здесь, но не мог спасти тебя…
– Ты спас меня, – хрипло сказала она и хотела показать ему руку с руной выносливости на ней, но не смогла пошевелиться в его крепких объятиях. – Спас. Ты этого не знаешь, но ты меня спас.
И в это мгновение послышались другие голоса. Остальные вышли из коридора. Марк. Кристина. Диего. Диана.
– Тавви, – прошептала Эмма, – он…
– С ним все в порядке. Он на улице вместе с Таем, Ливви и Дрю. – Джулиан поцеловал ее в висок. – Эмма.
Его губы коснулись ее губ, и она почувствовала, как ее пронзило огнем любви и боли.
– Отпусти меня, – прошептала она. – Ты должен меня отпустить, нельзя, чтобы нас увидели. Джулиан, отпусти меня.
Он поднял голову, посмотрев на нее полными отчаяния глазами, и отстранился. Эмма видела, чего ему это стоило, видела, как дрожали его руки, когда он отнял их от нее. Пространство между ними показалось ей открытой раной.
Она отвела глаза от Джулиана и посмотрела вокруг. Пол был по щиколотку залит морской водой и кровью. Канделябр Малкольма плавал где-то в океане.
Эмма была рада. Соль растворит этот чудовищный памятник убийствам, растворит его и очистит, и руки обратятся белыми костями и лягут на дно рядом с телом чародея. Впервые за долгое время Эмма была благодарна океану.
26
Серафимы небес
«Проклятие парабатаев. Конклав ни за что не позволит тебе этого узнать – это под запретом…»
Слова Малкольма снова и снова звучали в голове у Эммы, пока она шагала по извилистым коридорам пещеры на точке пересечения лей-линий, следуя за остальными к выходу. Они с Джулианом намеренно держались на расстоянии. От боли и изнеможения Эмма шла медленно. Кортана лежала в ножнах. Эмма чувствовала, как она пульсирует энергией. Интересно, не вобрал ли меч в себя магию Малкольма?
Но думать о Малкольме не хотелось. Ей не хотелось вспоминать о маге, не хотелось представлять себе алые кровавые разводы, которые разливались в темных водах океана.
Ей не хотелось думать о его словах.
Эмма вышла из пещеры и оказалась на воздухе. Тай, Ливви и Дрю сидели на земле вместе с Тавви – малыш прильнул к Ливви, сонный, но не спящий. Кьеран стоял в отдалении, его лицо лишь немного просветлело, когда показался Марк.
– Как Тавви? Все в порядке? – спросил Джулиан, подходя к братьям и сестрам.
Дрю вскочила на ноги и крепко обняла его, а затем ахнула и показала куда-то.
Послышался громкий треск. Вход в пещеру закрывался за ними, как затягивающаяся рана. Диана подбежала к нему, как будто могла остановить процесс, но камень уже сомкнулся – она едва успела выдернуть руку из прохода.
– Ничего нельзя сделать, – сказал Кьеран. – Вход и все коридоры создал Малкольм. На самом деле в этой горе нет никаких пещер. Теперь он мертв, и чары разрушаются. Возможно, сюда можно будет войти с какой-то другой точки пересечения лей-линий. Но эта дверь уже никогда не откроется.
– Откуда ты узнал, что он мертв? – спросила Эмма.
– Город внизу осветился огнями, – объяснил Кьеран. – Снова подали… Я не знаю, как это называют простецы…
– Электричество, – подсказал ему Марк. – Электричество опять включилось. А отключилось оно из-за Малкольма, так что… Да.
– Значит ли это, что у нас заработали телефоны? – спросил Тай.
– Я проверю, – вызвался Джулиан и отошел в сторону, приложив телефон к уху.
Эмме показалось, что он назвал по имени дядюшку Артура, но наверняка сказать она не могла, а Джулиан быстро вышел из зоны слышимости.