– Я рада, что наконец-то узнала, что случилось с моими родителями, – сказала Эмма. – Наконец-то я это знаю.
Никто не успел ничего добавить к ее словам – у входа в Убежище послышался шум. На пороге вдруг появился Джейс. Его элегантный пиджак был разорван, светлые волосы растрепались. Он посмотрел на собравшихся и улыбнулся такой яркой улыбкой, что она, казалось, осветила весь холл.
– Клэри загнала Найтшейда в угол, – сообщил он. – Он довольно проворен для такого старого вампира. Кстати, спасибо за разрядку! Я-то думал, сегодня вечером будет скучно!
Когда Инквизитор увел Найтшейда (который, разумеется, поклялся отомстить), а все остальные разбрелись по комнатам, Марк выглянул на крыльцо.
Приближался рассвет. Вдалеке, на востоке, первые лучи солнца начинали появляться над океаном. Поверхность воды серебрилась, как будто сквозь трещину в небе на нее разлили белую краску.
– Марк, – произнес кто-то у него за спиной.
Марк обернулся. Сзади стоял Джейс Эрондейл.
Марку было странно смотреть на Джейса и Клэри, и он сомневался, что хоть кто-то из его братьев и сестер смотрел на них так же. В конце концов, когда он видел их в последний раз, им было столько, сколько сейчас Джулиану. Они стали последними Сумеречными охотниками, которых он встретил, прежде чем исчезнуть в Охоте.
Нельзя сказать, что они изменились до неузнаваемости, ведь им было всего двадцать один и двадцать два. Но вблизи Марк понимал, что Джейс приобрел непостижимую ауру решительности и взрослости. Он был уже не тот юноша, который дрожащим голосом сказал Марку: «Теперь ты в Дикой Охоте».
– Марк Блэкторн, – произнес Джейс. – Я хотел учтиво заметить, что ты изменился, но этого не произошло.
– Я изменился, – возразил Марк. – Просто ты не можешь этого увидеть.
Джейсу, похоже, понравился такой ответ. Он кивнул и посмотрел в сторону океана.
– Однажды какой-то ученый сказал, что, если бы океан был таким же прозрачным, как небо, если бы мы видели сквозь толщу воды, никто бы никогда по доброй воле не вошел в море. Там, в его невероятных глубинах, таятся ужасы.
– Это слова человека, который не знает ужасов небес, – заметил Марк.
– Может, и так, – сказал Джейс. – Ты еще хранишь тот колдовской огонь, что я тебе дал?
Марк кивнул.
– Он всегда был со мной в стране фэйри.
– За всю свою жизнь я подарил колдовские огни только двум людям, – произнес Джейс. – Клэри и тебе. – Он склонил голову набок. – Когда я встретил тебя в тех тоннелях, я кое-что в тебе разглядел. Ты боялся, но не собирался сдаваться. Я ни на секунду не сомневался, что мы с тобой еще встретимся.
– Правда? – недоверчиво переспросил его Марк.
– Правда. – Джейс улыбнулся открытой улыбкой. – Не забывай, что Институт Нью-Йорка всегда на твоей стороне. Напомни об этом Джулиану, если он еще раз попадет в беду. Руководить Институтом непросто. Уж я-то знаю.
Марк попытался возразить, но Джейс уже развернулся и зашел обратно в Институт, где его ждала Клэри. Впрочем, Марк сомневался, что Джейс обратил бы внимание на его протесты. Он явно понимал, что происходит, но не собирался нарушать шаткое равновесие.
Марк снова оглядел горизонт. Светлело. Дорога и шоссе, пустынные деревья – все постепенно становилось ярче в свете дня. И вдалеке стоял Кьеран, смотревший на море. Марк видел только его силуэт, но даже силуэта Кьерана было достаточно, чтобы не спутать его ни с кем на свете.
Он спустился с крыльца и подошел к Кьерану. Его одежда была испачкана, лезвие меча, пристегнутого к бедру, покрыто кровью.
– Кьеран, – сказал Марк.
– Ты останешься? – спросил Кьеран, а затем горько ухмыльнулся. – Конечно, ты останешься.
– Если ты спрашиваешь, останусь ли я со своей семьей или вернусь в Дикую Охоту, то да, это верный ответ, – произнес Марк. – Расследование окончено. Убийца и его Слуги мертвы.
– Но условия сделки были иными, – возразил Кьеран. – Сумеречные охотники должны были передать убийцу на суд фэйри, и мы должны были осуществить правосудие.
– Учитывая, что Малкольм погиб, а Иарлаф совершил непростительное предательство, я полагаю, твой народ снисходительно отнесется к моему выбору, – сказал Марк.
– Мой народ, – повторил Кьеран. – Ты ведь знаешь, от них не стоит ждать снисхождения. Они не проявили снисхождения ко мне.
Марк вспомнил, как впервые увидел черные глаза Кьерана, которые вызывающе смотрели из-под его спутанных темных волос. Он вспомнил, как обрадовались остальные Охотники возможности поиздеваться над принцем. Как Кьеран терпел их насмешки, лишь высокомерно изгибая в улыбке тонкие губы и гордо вскидывая подбородок. Как он свыкся с тем, что отец выбросил его в Охоту, как выбрасывают на улицу надоевшего пса. У Кьерана не было брата, который любил бы его и сражался бы за него. У него не было Джулиана.