Эмма украдкой взглянула на Джема. Не слишком ли очевидный вопрос она задавала?
– Конклав бывает ужасен, – сказал он. – Ограничен и жесток. Но кое-каким его Законам есть объяснение. Например, Закону о парабатаях.
Эмму обдало жаром.
– О чем ты?
– Не знаю, стоит ли тебе об этом рассказывать, – произнес Джем, смотря в сторону океана, и выражение его лица было таким мрачным, что Эмма почувствовала, как сердце замерло в груди. – Это тайна – тайна даже для самих парабатаев. О ней знают немногие: Безмолвные Братья, Консул… Я принес клятву.
– Но ты больше не Сумеречный охотник, – возразила Эмма. – Ты больше не обязан следовать своей клятве. – Джем ничего не ответил, и она добавила: – Тем более ты мне должен. За то, что тебя не было рядом.
Губы Джема дрогнули и изогнулись в улыбке.
– А ты научилась вести дела, Эмма Карстерс. – Джем вздохнул. До Эммы донесся голос Тессы, которая как раз произнесла имя Джейса. – Ритуал парабатаев был создан, чтобы сделать двух Сумеречных охотников сильнее вместе, чем поодиночке. Парабатаи всегда были одним из самых могущественных орудий нефилимов. Не у каждого есть парабатай, но само их существование очень важно для Сумеречных охотников. Без парабатаев мы были бы гораздо слабее, но мне запрещено даже объяснять почему. Ритуал делает сильнее каждого из парабатаев – руны, нанесенные одним парабатаем на кожу другого, работают быстрее и лучше. При этом чем крепче личная связь парабатаев, тем больше их сила.
Эмма вспомнила, как ярко светились целебные руны, которые она наносила на кожу Джулиана, когда тот был ранен отравленной стрелой.
– Ритуал просуществовал всего несколько поколений, – продолжил Джем, понизив голос, – когда обнаружилось, что если связь становится слишком крепкой, если она перерастает в романтическую любовь, суть силы, созданной ритуалом, изменяется. Неразделенная любовь или даже сильная, но скоротечная влюбленность – все это не меняло дела, но настоящая, взаимная романтическая любовь имела ужасную цену.
– Парабатаи теряли силу? – предположила Эмма. – Переставали быть Сумеречными охотниками?
– Напротив, их сила возрастала, – поправил ее Джем. – Их руны становились иными. Они осваивали магию, подвластную лишь чародеям. Но нефилимы не созданы для того, чтобы быть чародеями. Эта сила быстро сводила их с ума, и они превращались в чудовищ. Они разрушали свои семьи, убивали любимых. Смерть шла за ними по пятам, пока они не умирали сами.
Эмме не хватало воздуха.
– Почему нам этого не рассказывают? Почему нефилимов не предупреждают об этом, раз все это давно известно?
– Это сила, Эмма, – объяснил Джем. – Если бы об этом стало известно, некоторые благоразумно избежали бы подобной связи, но многие другие решили бы воспользоваться ее преимуществами в недобрых целях. Сила всегда привлекает алчных и слабых людей.
– Я бы такого ни за что не захотела, – тихо сказала Эмма. – Такая сила мне не нужна.
– Не стоит забывать о человеческой природе, – заметил Джем и улыбнулся Тессе, которая закончила свой разговор и шла прямо к ним. – Знание о том, что любовь под запретом, не убивает любовь. Оно делает ее лишь сильнее.
– О чем вы говорите? – спросила Тесса, ступив на нижнюю ступеньку.
– О любви, – ответил Джем. – И о том, как положить ей конец.
– Если бы можно было по желанию положить конец любви, жизнь была бы совершенно иной! – рассмеялась Тесса. – Гораздо легче заставить человека разлюбить тебя, чем разлюбить его самому. Стоит лишь убедить его, что ты его не любишь или что он никогда не сможет тебя уважать, – а лучше и в том и в другом. – Ее большие серые глаза сверкали такой молодостью, что сложно было поверить, будто ей больше девятнадцати лет. – А собственному сердцу не прикажешь.
В воздухе появилось мерцание. Вдруг над землей открылся портал, сияющий, как призрачная дверь, и Эмма, словно посмотрев в замочную скважину, увидела по другую сторону Магнуса Бейна, а рядом с ним – высокого, темноволосого Алека Лайтвуда, который держал на руках маленького мальчика в белой футболке. Кожа малыша была темно-синей. Алек был растрепан и счастлив, и то, как он держал на руках Макса, напомнило Эмме о том, как Джулиан когда-то держал Тавви. Подняв руку, чтобы приветствовать Эмму, Алек вдруг замер, повернул голову и произнес что-то – кажется, «Рафаэль». «Странно», – подумала Эмма. Алек передал Макса Магнусу и исчез в тени.
– Тесса Грей! – воскликнул Магнус и выглянул из портала, как будто свесившись с балкона. – Джем Карстерс! Вам пора!