Кто-то шел по дороге по направлению к Институту. Эмма видела лишь силуэт, но понимала, что это Джулиан. Джулиан, который возвращался с пляжа, где ждал ее. Джулиана она могла узнать хоть из тысячи.
С учтивостью давно ушедших эпох Джем взял ее за руку и склонил голову в поклоне.
– Если я понадоблюсь, скажи Черчу, – произнес он и выпрямился. – Он меня разыщет.
Затем он повернулся и пошел к порталу. Тесса взяла его за руку и улыбнулась ему, а в следующую секунду они уже прошли сквозь светящуюся дверь. Она исчезла, вспыхнув золотом, и Эмма, моргнув, посмотрела на Джулиана, который удивленно глядел на нее, стоя на нижней ступеньке.
– Эмма? – Он поднялся по лестнице и протянул к ней руку. – Эмма, что случилось? Я ждал тебя на пляже…
Эмма отстранилась от него. У него на лице промелькнула боль, но затем он осмотрелся, словно поняв, где они находятся, и кивнул.
– Пойдем со мной, – тихо сказал он.
Будто в тумане, Эмма последовала за ним. Они обогнули Институт и оказались на парковке. Джулиан проскользнул мимо статуй и вошел в институтский сад. Эмма шагала следом, пока они не скрылись среди кактусов и пустынных деревьев.
Джулиан повернулся, и они оказались лицом к лицу. Эмма видела беспокойство у него в глазах. Он коснулся рукой ее щеки, и она почувствовала, как сердце забилось сильнее.
– Скажи мне, – произнес он, – почему ты не пришла?
Пустым голосом Эмма рассказала о срочном сообщении Кита и о том, как она сразу прыгнула в машину. Как после всего, что выпало на долю Института накануне, она даже не подумала взять никого с собой. Как ей показалось, что ответственность за Грача лежит на ней. Как она позвонила Джулиану, надеясь сказать, куда пропала, но тот не взял трубку. Она рассказала о демонах в доме Грача, о появлении Джема и Тессы, об истинной личности Кита. Обо всем, кроме того, что Джем поведал ей о парабатаях.
– Я рад, что ты в порядке, – сказал Джулиан, когда она закончила, и провел большим пальцем по ее скуле. – Хотя, наверное, иначе я бы почувствовал.
Эмма не подняла руки и не прикоснулась к нему – вместо этого она сжала их в кулаки. В жизни ей нередко приходилось тяжело. Изматывающие тренировки. Гибель родителей. Убийство Малкольма.
Но встретив взгляд Джулиана – открытый и доверчивый – она поняла, что так тяжело ей не было еще ни разу.
Она накрыла его руку своей, медленно переплела их пальцы и еще медленнее отняла его руку от своего лица, пытаясь не обращать внимания на внутренний голос, который твердил ей: «В последний раз он прикасается к тебе вот так, в последний раз».
Они не разомкнули рук, но рука Эммы мертвым грузом лежала в руке Джулиана. Джулиан недоуменно смотрел на нее.
– Эмма…
– Нам нельзя, – без эмоций произнесла она. – Это я и хотела сказать тебе раньше. Нам нельзя быть вместе. Нельзя.
Он отнял руку.
– Я не понимаю. О чем ты говоришь?
– Никаких поцелуев, никаких прикосновений, никакой влюбленности, никаких свиданий. Тебе ясно?
Джулиан не ахнул и не посмотрел на нее так, словно она ударила его. Он был воином: он мог вынести любой удар и ответить ударом еще более сильным.
Все было гораздо хуже.
Эмме отчаянно хотелось забрать свои слова назад и сказать ему правду, но в ушах все еще звучал голос Джема.
«Знание о том, что любовь под запретом, не убивает любовь. Оно делает ее лишь сильнее».
– Я не хочу таких отношений, – сказала она. – Я не хочу прятаться, обманывать, скрываться ото всех. Разве ты не понимаешь? Это испортит все, что у нас есть. Это убьет все хорошее, что есть в нашем союзе парабатаев, и в конце концов разрушит даже нашу дружбу.
– Но это не обязательно. – Джулиан был бледен, но решителен. – Нам придется скрываться недолго – только до того момента, как дети вырастут и уже не будут нуждаться во мне…
– Тавви будет нуждаться в тебе еще восемь лет, – как можно холоднее произнесла Эмма. – Мы не можем так долго прятаться.
– Но мы можем сделать паузу, отложить наши отношения…
– Я не буду ждать.
Эмма чувствовала на себе его взгляд, чувствовала его ужасную боль и была рада, что чувствует ее. Она этого заслуживала.
«Ты понимаешь, уже слишком поздно, – хотела сказать она. – Понимаешь, руна выносливости, которую ты нанес мне на руку, спасла мне жизнь, когда Малкольм напал на меня. И я безмерно благодарна за это, но руна не могла быть такой сильной. Понимаешь, мы уже близки к тому, о чем меня предупреждал Джем. Понимаешь, нам нужно не просто остановить часы, а заставить их пойти назад. А для этого часы необходимо сломать».