Джейс и Алек давно стали для Клэри воплощением лучших друзей. Она знала, как сильно Джейс любит Алека. Она поняла это в тот миг, когда впервые увидела, как Алека ранили и Джейс – которому было не занимать умения владеть собой – чуть не сошел с ума. Она видела, как Джейс смотрел на любого, кто говорил об Алеке плохо: его глаза прищуривались, взгляд их становился обжигающе холодным. И она думала, что все понимает, она думала, что Джейс и Алек – лучшие друзья, как они с Саймоном.
Но теперь Саймон стал ее парабатаем и она понимала все гораздо лучше. Рядом с парабатаем ты становился сильнее. Парабатай был словно зеркало, отражавшее все лучшее в тебе. Клэри даже представить себе не могла, что значит потерять парабатая, через какой ад тогда придется пройти.
«Береги его, Изабель Лайтвуд, – думала она, глядя на Изабель и Саймона, державшихся за руки. – Прошу тебя, береги».
– Клэри.
Она так глубоко задумалась, что не заметила, как Джейс отошел от Алека и приблизился к ней. Теперь он стоял у нее за спиной. Она чувствовала запах одеколона, который подарила ему на Рождество, и легкий аромат его мыла и шампуня. Он коснулся ее руки, и мягкий бархат его пиджака скользнул по ее коже.
– Пойдем…
– Мы не можем сбежать, это наша вечеринка…
– Всего на секунду, – сказал он тихим голосом, который одним своим звучанием превращал любую плохую идею в хорошую.
Клэри почувствовала, как он сделал шаг назад, и пошла за ним. Они открыли дверь в Комнату Планов и незаметно скользнули туда.
Точнее, почти незаметно. Алек смотрел им вслед и, пока Джейс закрывал – и запирал – за собой дверь, поднял вверх два пальца. Клэри это озадачило, но размышлять об этом не было времени: Джейс решительно подошел к ней, обнял ее и поцеловал.
Все ее тело затрепетало, как и при каждом их поцелуе. Эти поцелуи не могли утомить ее, наскучить ей или надоесть, как не могут наскучить восхитительные закаты, прекрасная музыка или любимая книга.
Похоже, Джейсу она тоже не надоедала: он всегда держал ее в объятиях так, словно каждый раз был последним. Клэри знала, что у него было тяжелое детство, из-за которого он не был уверен в любви и порой казался хрупким, как стекло, и старалась не забывать об этом. Она волновалась из-за вечеринки и собравшихся гостей, но все же позволила себе расслабиться в поцелуе и провела рукой по его щеке. В конце концов они отстранились друг от друга, чтобы перевести дух.
– Ух ты, – выдохнула она, скользя пальцем по его лацкану. – Похоже, вся эта романтика и падающие с неба лепестки произвели на тебя впечатление!
– Тс-с, – улыбнулся он. Его светлые волосы растрепались, глаза были сонными. – Дай мне насладиться моментом.
– И что же это за момент? – Клэри с интересом осмотрелась по сторонам. В комнате было полутемно, свет в основном проникал сквозь окна и из-под двери музыкального салона. Она видела очертания музыкальных инструментов, похожие на призраков, покрытых светлыми простынями. Позади них у стены стоял кабинетный рояль. – Момент, когда мы прячемся в шкафу на вечеринке по случаю помолвки друзей?
Джейс не ответил. Вместо этого он взял ее за талию, поднял в воздух и посадил на крышку рояля. Их лица оказались на одной высоте. Клэри удивленно посмотрела на Джейса. Его лицо было серьезно. Он наклонился, чтобы поцеловать ее, не убирая рук с ее талии и перебирая пальцами тонкую ткань ее платья.
– Джейс, – прошептала она.
Ее сердце колотилось как сумасшедшее. Он подался вперед и уронил ее на рояль. Смех и музыка из соседней комнаты стали тише, Клэри услышала быстрое дыхание Джейса и вспомнила, каким юным он был, когда они сидели на лужайке поместья Вэйландов в Идрисе и целовались, и целовались, и целовались. Тогда она и поняла, что любовь может ранить, как лезвие бритвы.
Она чувствовала его пульс. Его рука скользнула вверх, он коснулся пальцами бретельки ее платья. Его глаза сверкали в темноте.
– «Зеленый разбитое сердце спасет», – произнес он.
Это была строка из детского стишка нефилимов, который был прекрасно известен Клэри. Его ресницы коснулись ее щеки, голос тихо зазвучал над ухом.
– Ты спасла мое сердце, – прошептал он. – Клэри, ты собрала по частям озлобленного, сердитого мальчишку и сделала его счастливейшим из мужчин.
– Нет, – дрожащим голосом ответила она. – Ты сам это сделал. Я лишь поддерживала тебя из-за кулис.
– Без тебя меня бы здесь не было, – мягко, музыкально произнес он. – Я обязан не только тебе, но и Алеку, Изабель, даже Саймону… Но ты – мое сердце.