– Отпусти его! – У нее в руке был зажат клинок серафимов, уже начинавший светиться тусклым светом. Она говорила с Марком сквозь сжатые зубы, как будто никогда прежде не встречалась с ним. Как будто всего несколько минут назад она не принесла ему старое лоскутное одеяло. – Тронешь Тиберия, и я убью тебя. И плевать, что ты мой брат, я все равно тебя убью.
Марк застыл. Тай все еще дергался и извивался, лежа на полу, но Марк не шевелился. Затем он медленно повернул голову и посмотрел на сестру.
– Ливия?
Ливви ахнула и заплакала. Впрочем, Джулиан мог бы ею гордиться: она плакала, не двигаясь и крепко держа клинок в руке.
Тай воспользовался тем, что Марк отвлекся, и ударил его в плечо. Марк вздрогнул, отпрянул и отпустил его. Тай вскочил на ноги и подбежал к Ливви. Они встали плечом к плечу в другом конце комнаты, пораженно смотря на брата.
– Вы оба, уходите, – велела Кристина.
Она чувствовала, как на них попеременно накатывают волны паники и тревоги, и Марк тоже это ощущал. Дрожа, он сжимал и разжимал кулаки, словно пытаясь справиться с болью. Кристина наклонилась к близнецам и шепнула:
– Он напуган. Он этого не хотел.
Ливви кивнула и опустила клинок. Затем она взяла Тая за руку и тихо сказала ему что-то на языке, понятном лишь им двоим. Он вышел из комнаты следом за сестрой, остановившись лишь на мгновение, чтобы взглянуть на Марка, лицо которого выражало одновременно недоумение и бесконечное страдание.
Марк сидел, обхватив колени руками и тяжело дыша. Рана у него на плече снова открылась и кровоточила, пятно на футболке становилось все больше. Кристина медленно попятилась к выходу из спальни.
Марк напрягся всем телом.
– Пожалуйста, не уходи, – попросил он.
Кристина удивленно посмотрела на него. Насколько она знала, это была первая осмысленная фраза, которую Марк произнес с момента своего появления в Институте.
Он поднял голову, и на мгновение за слоем грязи, за синяками и ссадинами Кристина разглядела того Марка Блэкторна, которого она видела на фотографиях, того Марка Блэкторна, который был в родстве с Ливви, и Джулианом, и Таем.
– Я хочу пить, – сказал он, и Кристине показалось, что его голос словно заржавел от того, что его долго не использовали, как старый мотор. – Здесь есть вода?
– Конечно.
Кристина взяла стакан, стоявший на комоде, и зашла в небольшую ванную, которая примыкала к комнате. Когда она вернулась и протянула стакан Марку, то уже сидел, прислонившись к спинке кровати. Он с интересом посмотрел на стакан.
– Вода из-под крана, – пробормотал он. – Я почти забыл ее вкус. – Он сделал большой глоток и вытер губы тыльной стороной ладони. – Ты знаешь, кто я такой?
– Ты Марк, – сказала Кристина. – Марк Блэкторн.
Последовала долгая пауза, а потом он едва заметно кивнул.
– Давно меня так не называли.
– Но это твое имя.
– Кто ты такая? – спросил он. – Возможно, мы знакомы, но я не помню…
– Меня зовут Кристина Мендоза Розалес, – представилась она. – И ты не можешь меня помнить, потому что мы никогда прежде не встречались.
– Какое облегчение…
Кристина удивленно посмотрела на него.
– Правда?
– Раз ты не знаешь меня, а я не знаю тебя, у тебя нет никаких ожиданий, – устало объяснил он. – О том, кто я такой, какой я… Я могу вести себя как угодно.
– Когда ты лежал в постели чуть раньше, – начала Кристина, – ты спал или только притворялся?
– Какая разница? – бросил он, и Кристина подумала, что это был ответ истинного фэйри, ответ, в котором не содержалось ответа. Марк немного подвинулся. – Что ты делаешь в Институте?
Кристина опустилась на колени, чтобы их с Марком глаза оказались на одном уровне, и одернула юбку – пусть ей вовсе этого не хотелось, в голове зазвучали слова ее матери о том, что в свободное от работы время Сумеречный охотник всегда должен выглядеть чисто и опрятно.
– Мне восемнадцать, – ответила она. – Меня отправили в Лос-Анджелес перенимать здесь опыт. А сколько тебе лет?
На этот раз Марк так долго молчал, что Кристина начала сомневаться, заговорит ли он снова.
– Я не знаю, – наконец признался он. – Меня забрали довольно давно. Мне кажется, очень давно… Джулиану было двенадцать. Остальные – совсем дети. Десять, восемь и два. Тавви было два.
– Для них прошло пять лет, – сказала Кристина. – Пять лет без тебя.
– Хелен, – произнес Марк. – Джулиан. Тиберий. Ливия. Друзилла. Октавиан. Каждую ночь, считая звезды, я повторял эти имена, чтобы не забыть их. Они все живы?