«Узник», – значилось внизу.
Эмма наклонилась, чтобы лучше рассмотреть рисунок, и слегка соприкоснулась плечом с Джулианом. Как и все картины Джулса, эта карта словно говорила с ней на молчаливом языке: потеря, говорила она, и печаль, и невосполнимые годы.
– Ты нарисовал их в Англии? – спросила Эмма.
– Да. Я хотел создать целую колоду. – Он откинул спутанные темные волосы с лица. – Наверное, нужно изменить подпись на карте Марка. Он ведь теперь свободен.
– Если, конечно, он останется на свободе, – ответила Эмма.
Отложив портрет Марка, она увидела карту Хелен. Хелен стояла среди льдов, ее светлые волосы были скрыты под вязаной шапкой. «Изгнанник», – было написано под рамкой. На следующей карте – «Преданность» – обнаружился портрет ее жены Алины, темные волосы которой облаком взметнулись над головой. У нее на пальце сверкало кольцо Блэкторнов.
Последним в папке лежал портрет Артура, сидящего за столом. По полу вилась кроваво-красная лента. Названия не было.
Джулиан собрал рисунки и закрыл папку.
– Они еще не закончены, – сказал он.
– А у меня будет карта? – хитро поинтересовалась Эмма. – Или здесь только Блэкторны?
– Почему ты не рисуешь Эмму? – спросил Тавви, посмотрев на брата. – Ты никогда ее не рисуешь.
Эмма заметила, как Джулиан напрягся. Он вообще редко рисовал людей, а Эмму и впрямь не рисовал уже много лет. В последний раз он нарисовал ее на семейном портрете на свадьбе Алины и Хелен.
– Все хорошо? – тихо, чтобы не услышал Тавви, шепнула она.
Джулс тяжело вздохнул, открыл глаза и разжал кулаки. Их с Эммой взгляды встретились, и нараставшее внутри нее раздражение мгновенно пропало. Джулиан смотрел на нее прямо, открыто, честно.
– Прости, – сказал он. – Просто мне всегда казалось, что, когда он… когда Марк вернется, он поможет. Что он все возьмет на себя. Что мне станет легче. Я и предположить не мог, что мне придется заботиться и о нем.
Эмма вспомнила те жуткие дни, недели, месяцы, когда Марка только забрали, а Хелен отправили в ссылку, и Джулиан с криком просыпался среди ночи и звал старшего брата, звал сестру, которых не было и больше уже никогда не будет рядом. Она вспомнила, как он боялся. От страха ему приходилось бегать в ванную, где его рвало. Она сидела с ним ночи напролет на холодном плиточном полу, а он дрожал, словно в лихорадке.
«Я не могу, – говорил он. – Не могу один. Я не могу заботиться о них в одиночку. Мне не воспитать четверых детей».
Внутри Эммы снова зародился гнев, но на этот раз он был направлен уже на Марка.
– Джулс? – встревоженно спросил Тавви.
Джулиан провел рукой по лицу – он всегда делал так в минуты волнения, как будто снимая старый холст с мольберта, – и страх исчез из его глаз.
– Я здесь, – сказал он и подошел к брату. Сонный Тавви положил руку ему на плечо, и Джулс подхватил его на руки, размазав краску с волос малыша себе по футболке. Впрочем, Джулсу было все равно. Он положил подбородок на макушку Тавви и посмотрел на Эмму.
– Забудь, – бросил он. – Я унесу его в кровать. Тебе, пожалуй, тоже не помешает поспать.
Но кровь Эммы бурлила от гнева. Нельзя обижать Джулиана. Никому. Даже его обожаемому брату, которого так всем не хватало.
– Ага, – кивнула она. – Но сперва мне нужно кое-что сделать.
Джулиан встревожился.
– Эмма, даже не пытайся…
Но она уже ушла.
Эмма стояла перед дверью Марка, уперев руки в боки.
– Марк! – Она в пятый раз постучала. – Марк Блэкторн, я знаю, ты там. Открывай!
Молчание. Любопытство и ярость Эммы одержали верх над уважением к частной жизни Марка. Открывающие руны не работали внутри Института, поэтому она вытащила из ножен тонкий нож и вставила его в щель между дверью и косяком. Язычок замка отошел, и дверь распахнулась.
Эмма заглянула внутрь. В комнате горел свет. Шторы были задернуты, постель смята, но при этом пуста.
В общем-то, вся комната была пуста. Марка там не было.
Эмма захлопнула дверь, раздраженно развернулась на каблуках – и чуть не закричала. Позади нее, сверкая огромными темными глазами, стояла Дрю. Она прижимала к груди какую-то книгу.
– Дрю! Знаешь, обычно я не церемонюсь с теми, кто подкрадывается сзади! – воскликнула Эмма.
Дрю нахмурилась.
– Ты ищешь Марка.
– Верно, – кивнула Эмма, не видя смысла отрицать очевидное.
– Его здесь нет, – сказала Дрю.
– Тоже верно. Что еще скажешь? – улыбнулась Эмма и тут же почувствовала укол совести. Ливви и Тай были очень близки друг другу, а маленький Тавви всегда тянулся к Джулсу, поэтому Дрю, должно быть, не так легко было найти свое место. – Ты ведь знаешь, с ним все будет в порядке.