– Вот оружие моего народа, – сказал Марк, показав свои руки. Порез на правой ладони раскрылся и кровоточил.
– Нельзя было касаться круга, – заметила Диана. – Таковы правила, их придумала не я. Конклав…
– Lex malla, lex nulla, – холодно произнес Марк и отошел от поверженного манекена.
Эмма услышала, как Артур порывисто вздохнул, услышав фамильный девиз Блэкторнов. Без единого слова он развернулся и вышел из класса.
Марк подошел к Таю и прислонился к колонне рядом с ним.
Тай, зажимая правую руку левой, недоуменно взглянул на него.
– Марк?
Марк осторожно дотронулся до руки младшего брата, и Тай не отдернул ее. Их руки были очень похожи: изящная форма, длинные, типично блэкторновские пальцы, тонкие кости.
Гнев медленно уходил с лица Тая. Он искоса смотрел на брата, словно отвечая на вопрос, который, верно, был написан у того на лице.
Эмма вспомнила, что Тай сказал о Марке в библиотеке.
«Он не виноват, что не все понимает. Не виноват, что все это для него чересчур. Он не виноват».
– Теперь у нас обоих на руках порезы, – только и заметил Марк.
– Джулиан, – сказала Диана. – Нам нужно поговорить о Тае.
Джулиан неподвижно стоял возле ее стола. Он видел все, что было за спиной Дианы: огромные окна, шоссе, пляж, бескрайний океан.
В голову ему пришло очень яркое воспоминание, хотя он и не мог понять, когда именно это случилось. Он сидел на пляже и зарисовывал садящееся солнце и серфингистов в волнах. Наброски получались схематичными и скорее улавливали движение, чем детали. Тай играл рядом: он слепил из песка целый ряд одинаковых кубиков, каждый из которых как две капли воды был похож на предыдущий.
Джулиан посмотрел на свою неточную работу и на аккуратные ряды Тая и подумал: «Мы оба видим один и тот же мир, но совершенно по-разному. Тай чувствует ту же самую радость созидания. Мы чувствуем одинаково, только формы наших чувств получаются различными».
– Это все из-за Артура, – сказал Джулиан. – Я… Я не знаю, зачем он это сделал.
Джулиан понимал, что в его голосе слышалась тревога, но ничего не мог с этим поделать. Обычно в плохие дни Артур направлял свой гнев и ненависть внутрь, на саморазрушение. Джулс даже не подозревал, что дядюшка знает о существовании наушников: он редко замечал такие мелочи, а на Тая вообще практически не обращал внимания.
– Я не знаю, зачем он так обошелся с Таем.
– Бывает, мы особенно жестоки по отношению к тем, кто напоминает нам нас самих.
– Тай совсем не похож на Артура, – возразил Джулиан. – И не должен платить за его поступки. Он должен снова выдержать экзамен, уже в наушниках.
– В этом нет необходимости, – ответила Диана. – Я знаю, на что способен Тай, и исправлю итоговую оценку соответствующим образом. Не переживай из-за Конклава.
Джулиан озадаченно посмотрел на нее.
– Раз проблема не в оценке, зачем вы меня вызвали?
– Ты слышал, что сказал Тай, – объяснила Диана. – Он не хочет быть «таким Сумеречным охотником». Он хочет в Схоломант. Поэтому он и отказывается стать парабатаем Ливви. А ты ведь знаешь, ради нее он готов практически на все.
Тай и Ливви сейчас сидели в компьютерной комнате и пытались разыскать хоть какие-то сведения о Стэнли Уэллсе. Похоже, Тай уже забыл о своей вспышке на экзамене и даже улыбнулся после разговора с Марком.
Джулиан задумался, нормально ли завидовать Марку, который только вчера вернулся в семью, но уже сумел успокоить младшего брата, когда у него самого ничего не получилось. Джулиан любил Тая больше жизни и все же не смог придумать ничего и близко столь же чуткого, как простая фраза «теперь у нас обоих на руках порезы».
– Он не может поехать сейчас, – сказал Джулиан. – Ему всего пятнадцать. Всем остальным студентам не меньше восемнадцати. Туда идут выпускники Академии.
– Он ничуть не уступает любому из выпускников Академии, – заметила Диана. – Он знает не меньше.
Диана подалась вперед, положив локти на стеклянный стол. Океан за окном простирался до горизонта. День клонился к вечеру, и волны казались серебристо-синими. Интересно, подумал Джулиан, что случится, если ударить кулаком по столу? Хватит ли ему сил разбить это толстое стекло?
– Дело не в том, сколько он знает, – сказал он и тут же замолчал. Они никогда не обсуждали особенности Тая, а в этом разговоре вдруг подошли к этой теме слишком близко.
Джулиан часто представлял, что Конклав – это черная тень, которая легла на его жизнь. Конклав не меньше Волшебного народа был виноват в том, что у него украли старшего брата и старшую сестру. Веками поведение Сумеречных охотников строго регламентировалось. Стоило рассказать простецу о мире нефилимов, и тебя могли наказать, даже отправить в изгнание. Стоило влюбиться в простеца или в своего парабатая, и с тебя срывали все метки, а этот мучительный процесс переживал не каждый.