Его лицо оставалось серьезным.
— Ты сама хочешь этого.
— Не обольщайся. Я благородная леди! Ты же… никто. У меня жених не чета тебе, я чту свое положение, свою честь и свой род. Ты же… найденыш, возомнивший, что владеешь всем миром. А на самом деле тебя любой может нанять, и ты кинешься служить.
Она отвернулась и стала нервно заплетать волосы.
— Нам надо возвращаться.
Он прошел мимо, молча подал ей руку, помогая спуститься по корням над обрывчиком, поддержал покачивающуюся лодку, пока девушка садилась.
Обратный путь они проделали в молчании. И это оказалось неожиданно тяжело. Артур почти не смотрел на Милдрэд, загребая воду веслами. Она сидела отвернувшись, но ей становилось все грустнее.
Первое слово он произнес, когда они подплывали к берегу у аббатского предместья: сейчас заедут за сестрой Осбургой, и он проводит их к обители, дабы они успели к повечерию, а за уздечкой Артур сходит сам. При этом он держался так, словно это она обидела его. Каков наглец!
Сестра Осбурга быстро заметила, что меж ними не все ладно, и шепотом спросила у девушки, не обидела ли она парня.
— Я? Его? Вы, наверное, считаете меня исчадием ада, а его невинным младенцем!
Артур, поднимаясь по склону Вайля к монастырю, даже не оглянулся на звук ее гневного голоса. В сумке через плечо он нес тяжелый манускрипт, а Милдрэд двигалась следом, увлекая под уздцы ослика монахини. И как же она ненавидела эту его независимую манеру держаться, как ее гневила его гордо вскинутая голова!
И вдруг она поняла, что невольно идет слишком медленно; надеется, что послушный ослик Осбурги заупрямится, что Артур повернется к ней и заговорит. И тогда она ему скажет… Да, что она скажет? Она понимает, что он не домашний раб, не виллан, что она оскорбила его… Это будет унизительно для ее чести? Конечно. Но вдруг ей стало это все равно.
— Да ты совсем утомилась, деточка, — сказала Осбурга, когда они приближались к широкому порталу церкви Святой Марии, а Милдрэд ступала все медленнее и медленнее.
К церкви со всех сторон направлялись прихожане. Милдрэд затерялась в толпе, ничего не ответив Осбурге, и та, понукая свое вислоухое животное, проехала мимо, посоветовав поторопиться — уже отзвучали колокола, из открытых ворот церкви доносились звуки органа.
Мимо Милдрэд прошла укутанная в траурные одежды знатная дама, за которой по ветру полоскалась длинная черная вуаль, потом ее слуги, потом еще кто-то. Милдрэд совсем поникла. Не заходя в церковь, она свернула туда, где в церковном дворике виднелась статуя Девы Марии, простирающая свое покрывало над коленопреклоненными фигурами молящихся. И вдруг недалеко от этого изваяния увидела Артура. Он стоял и смотрел на нее, и когда она поравнялась с ним, загородил ей путь.
— Милдрэд… Миледи Милдрэд, наверное, мне следует попросить у вас прощения.
Она смотрела на него во все глаза.
— Я забылся. Этот день… Это солнце и ваше расположение…
— Погодите, Артур. Вы повели себя, как молодой мужчина с доступной девицей. И это я прошу у вас прощения, за то, что держалась неподобающе. Мать Бенедикта не одобрила бы мое поведение. Но я доверяла вам.
— От этого мне и горько. — Он опустил голову, потом поймал ее руку и, поклонившись, слегка поцеловал, как рыцари целуют дамам, по новой куртуазной моде. Артур не был рыцарем, однако Милдрэд была слишком обрадована их примирением, чтобы опять раздумывать, кто он, а кто она.
— Артур! — Она с трудом подыскивала слова. — Артур, я хочу вас спросить… Это для меня важно. Вы ведь ездите по всей стране, знаете новости, может, поведаете мне, что творится в Англии? Мои родные ведь так далеко, я волнуюсь за них.
Он утешил ее, сообщив, что на востоке Англии пока все тихо, хотя и идет весть, будто граф Норфолкский собирает войска. Но сейчас всех волнует присоединение к мятежникам могущественного Честера. Милдрэд забеспокоилась о своей подруге Тильде, родственнице Честера, гадала, как это скажется на ее так долго откладываемой свадьбе с Мортимером. Артур мог кое-что пояснить: Мортимер сейчас отвоевывает свои земли в Уэльсе, никто не ждет, что он примкнет к какой-либо из партий. К войскам союзников должен был присоединиться и граф Херефорд, но принц Юстас неожиданно захватил один из замков анжуйцев близ его владений, и Роджеру Фиц Милю пришлось начать военные действия против Юстаса. Все ждали, что Херефорду поможет основной сторонник Плантагенета, Уильям Глочестер, но тот недавно вступил в брак и под этим предлогом предпочитает сидеть дома. Однако война уже началась, дороги стали неспокойными, так как многие независимые бароны используют ситуацию, чтобы пограбить, и надо благодарить Небо, что Шропшир оказался в стороне от происходящих событий.