— Отчего же не в окно? Почему в дверь? Или общение с благородной леди улучшило твои манеры?
Артур медленно собрал с розетки подсвечника натекший воск, скатал его в шарик, подбросил и поймал одной рукой, продолжая улыбаться, словно не слышал ее вопроса.
— Тебе понравилась наша Милдрэд, Артур? — спросила Бенедикта.
— Это заметно? Но вы можете быть спокойны. Она ваша родственница, а для меня важно все, что важно для вас.
Бенедикта слегка наклонилась вперед. Ее пальцы с такой силой впились в крышку стола, что побелели костяшки.
— Тогда для меня важно, чтобы ты совратил эту саксонку.
Артур поглядел ей прямо в глаза, и в их темной глубине отразились огоньки свечей. Потом медленно опустился на табурет, потряс головой, зажмурился, будто прогоняя наваждение.
— Я не расслышал, что вы сказали.
— Хорошо, я повторю. Надо, чтобы ты соблазнил сию девицу, чтобы она стала твоей, влюбилась в тебя до забвения чести, достоинства и своей благородной крови. Чтобы для нее существовал только ты и никого более. Ты сможешь это сделать? Ведь ранее тебе уже доводилось сбивать с пути знатных леди.
Лицо его было неподвижно, но через какое-то время что-то в нем изменилось, словно рябь пробежала по поверхности воды.
— Вы ли это говорите, преподобная мать? Ведь Милдрэд ваша родственница…
— Не кровная.
— Она дочь ваших близких друзей. Сколько раз вы рассказывали мне о них, с какой теплотой! И вот вы готовы поручить мне обесчестить их дитя?
— Их единственное дитя, Артур. Единственную дочь, наследницу огромного состояния, владелицу поместий в Норфолкшире, Саффолкшире и Линкольншире. Одну из самых богатых невест Англии, девушку из рода англосаксонских королей. Однако если ты совратишь ее, если сделаешь своей, то для нее же будет лучше стать твоей женой. Я поняла, что родители избаловали Милдрэд, и они послушают ее, если она попросит их за тебя. Ты слышишь: если обесчестишь Милдрэд, у них не будет иного выбора, как согласиться. И тогда однажды ты и сам сможешь стать бароном.
Она бурно задышала, вглядываясь в его неподвижное лицо.
— Ну, что ты молчишь? Я постараюсь помочь тебе соблазнить ее, сделаю все, чтобы вы как можно чаще оставались вместе. Девушка доверяет мне, остальное за тобой. А там я приложу все усилия, чтобы чета из Гронвуда приняла тебя не как совратителя, а как избранника самой Милдрэд. Все же мое слово что-то значит для Эдгара и Гиты. Они примут тебя, говорю! У них просто не останется другого выхода, чтобы спасти доброе имя дочери!
Артур казался очень спокойным, когда произнес:
— Это бесчестно.
— Плевать! К тому же девушка так хороша, что тебе не будет неприятно овладеть ею.
Артур так резко поднялся, что заметались огоньки свечей.
— Она чиста и непорочна.
— Значит, именно тебе предстоит сорвать этот нежный цветочек. И не возражай! — подняла она руку, когда он склонился, нависая над ней. — Вы созданы друг для друга. И уж лучше будешь ты, чем тот, другой… на кого Милдрэд никогда не будет смотреть так, как на тебя! Ведь я видела, как она на тебя смотрит. Она уже твоя.
Артур опустил голову, опавшие волосы закрыли лицо.
— Если бы мне предложил это кто-то иной, не вы…
— А мое слово для тебя ничего не значит?
Она опять стала убеждать: красивая девушка, знатный род, любящие родители, готовые все сделать для своего дитя. И они рано или поздно оценят Артура, когда поближе познакомятся с ним.
— Мне надо подумать, — наконец произнес он.
— Только недолго. А то за ней пришлют, чтобы отправить к другому жениху. У знати так принято, и Эдгар с Гитой уже сговариваются о ее обручении. Ты слышал, что я сказала?
Он кивнул и вышел, как привык, — в окно. Но уже дойдя до конца кровли галереи, обернулся и посмотрел туда, где темнел ряд окошек дортуара. Там сейчас почивала Милдрэд. А может, и не спала, думала о нем? Ведь между ними и впрямь что-то возникло.
И вдруг ему стало хорошо. Рядом в ветвях груши сладостно пел дрозд, сверху светила луна. Артур подмигнул ей, как союзнице.
— Оберегай ее для меня, ладно? — попросил он ночное светило.
Ведь, каким бы невероятным ни было все, что предложила ему Бенедикта, он помнил, что назавтра пообещал аббату Роберту отправиться за его родней. Но потом… Ему вдруг захотелось смеяться.
Легко перепрыгнув на каменную ограду, Артур немного побалансировал на ней и соскочил вниз. Но не успел сделать и пары шагов, как его окликнули из темноты:
— Артур!
Он повернулся с недоумением, но без признаков беспокойства — чего ему опасаться в этом городе? От стены монастыря отделилась высокая женская фигура. Длинное темное покрывало плыло за ней, как ночное облако.