В это время из фургона появился еще один человек — он вскочил на каменное ограждение и, заслоняясь рукой от солнца, стал смотреть в ее сторону. Высокий, стройный, гибкий, в светлой тунике и с ниспадающими на плечи длинными черными волосами. Артур!
Милдрэд ахнула. Она и не ожидала, что при виде его ощутит такое смятение, но грудь ее как будто опалило изнутри: казалось, она сейчас задохнется и умрет. А Артур помахал ей рукой, соскочил с изгороди и направился к ней. Сначала шел, потом побежал — легко и красиво, словно олень.
И тогда Милдрэд стала медленно отступать, пятиться за кромку холма, а когда решила, что уже не видна из долины, со всех ног кинулась прочь и неслась, пока не укрылась в зарослях у вытекавшего из источника ручейка. Почти упав перед ним на четвереньки, девушка стала жадно пить, словно утомленное животное. Сорвала с головы шляпу, принялась быстро обливать пылающее лицо. И вдруг заметила, что смеется. В ее душе внезапно проснулось недоверчивое радостное чувство, как будто ей наконец подарили то, о чем она долго и горячо мечтала.
Милдрэд опять плеснула в лицо водой, обмыла руки и ноги от пыли, даже попыталась привести в порядок волосы.
— Успокойся! — приказала себе. — Это всего лишь Артур. Артур найденыш и плут, который уверен, что весь мир и все женщины принадлежат ему. Помни об этом. Как и о том, что ты леди! — убеждала она себя, в душе злясь, что ей придется предстать перед ними в этой короткой линялой тунике и в дурацкой широкополой шляпе. И все же умывшись и приведя себя в порядок, она водрузила на голову эту нелепую шляпу с достоинством, будто королевскую корону.
Девушка двинулась в обход холма и стала спускаться туда, где под тисами внизу заметила уже выпряженных мулов, светлый бок стоявшего в тени фургона и услышала далекий лай собак. Похоже, собачонка прибывших не вызвала удовольствия у пастушьих овчарок: можно было видеть, как Родри отгоняет их, а Рис держит Гро, который храбро лает из рук хозяина на лохматых четвероногих пастухов. В итоге Родри с собаками пришлось отойти; монах Метью вынимал из фургона какую-то поклажу, а вот Артура нигде не было видно.
Милдрэд неспешно приближалась. Видела, как, услав собак, вернулся со склона Родри в своей невыносимой в эту жару меховой накидке, как указал в ее сторону рукой. Метью и Рис тоже повернулись и посмотрели на нее, замерев от удивления, Рис даже рот открыл.
«Я выгляжу ужасно!» — вспыхнула девушка, но только вскинула голову с высокомерием истинной леди.
Она выглядела великолепно! Похудевшая и посвежевшая на воздухе, в массе распушенных, выгоревших до белизны волос, ниспадавших из-под широкополой шляпы, облитая лучами заката из-за спины, она не шла, а появлялась из солнечного света, как некое видение. Поясок подчеркивал тонкую талию, грудь чуть покачивалась при ходьбе, маленькие ножки легко несли хрупкую, грациозную фигурку.
Но лишь подойдя совсем близко, Милдрэд поняла, что вызвала восхищение. Даже Гро на руках у Риса смотрел на нее, высунув язык, будто улыбался. Рис повернулся к Родри.
— Так она Олвен, говоришь?
— Олвен, — утвердительно кивнул лохматый пастушок.
— Конечно же, Олвен! — согласился Рис. Спустив с рук пса, он сорвал одну из росших на склоне маргариток и вдохнул ее аромат.
— А я бы сказал, Игрейна, — задумчиво добавил Метью.
— Эй, вы! — прикрикнула Милдрэд. — Вы что же, не узнали меня? Я Милдрэд Мареско. Леди Милдрэд, — добавила она с таким видом, словно ждала, что они тут же поклонятся ей.
Но кланяться никто не стал — только Гро подбежал, обнюхал ее ноги, а потом все же позволил себя погладить. Рис сообщил, что они кое-что привезли и сейчас устроят тут настоящий пир, — и указал на полную провизии корзину, пока брат Метью шастал по округе, собирая дрова.
— Метью у нас отменный повар, — пояснял позже Рис, когда они разожгли костер и поставили на огонь воду в котелке. — И сейчас мы приготовим для тебя настоящий вкуснейший кол. А то у вас и есть нечего, — добавил он, и Милдрэд даже покраснела. Они и впрямь питались невесть как — в их корзине в тенечке было лишь немного сыра и мех простокваши, принесенный Родри из пастушьего хозяйства. Да еще пара подсохших лепешек, которыми им предстояло питаться до следующей вылазки пастушка на ферму.