За столом говорили о размерах приданого невесты и о необходимости отправить гонца к королеве с сообщением, что граф Херефорд принял ее предложение жениться на дочери сторонника Блуаского дома.
— Это даст нам возможность наладить отношения со Стефаном и Мод, — заявила леди Сибилла и даже одарила Милдрэд улыбкой. — После войн, какие Роджер вел с этим чудовищем Юстасом, подобная связь нам будет весьма кстати, если однажды придется помириться с королем. Особенно после того, как Стефан разогнал на севере войска мятежников…
— Соперников, мадам, — поправил ее сын. — Ибо права юного Генриха на корону куда более неоспоримы, чем власть узурпатора Стефана. И уж куда более надежны, чем требования короновать Юстаса, с которым даже церковники не желают иметь дел. К тому же леди Милдрэд сообщила, что Генрих сейчас в Ковентри, и я должен в любой миг быть готовым выступить ему на помощь.
Графине Сибилле это не понравилось.
— Ах, ты совсем как твой отец, так же свято преданный императрице. И где она? Оставила Англию, и теперь тут носится этот подросток Генрих Плантагенет, которому ты имел глупость присягнуть на верность.
— И буду верен своей присяге, мадам. Это дело моей чести. Поэтому мое письмо королеве Мод вовсе не означает, что я перешел на сторону Блуаского дома, изменив делу Анжу.
Слушая их, Мидрэд несколько занервничала. В ее семье споры никогда не велись на людях и леди Гита никогда не пеняла супругу за его политические взгляды. Поэтому Милдрэд стало легче, когда Роджер сменил тему, повелев присутствующим отныне делать все, чтобы леди Милдрэд чувствовала себя в Херефорде как дома, и помогать ей тут обжиться. Существовала традиция, по которой невеста еще до свадьбы должна поселиться в доме будущего супруга, чтобы ознакомиться с хозяйством и научиться им управлять. Милдрэд была благодарна Роджеру за заботу, но кое-что ее смущало: сидевший подле нее златокудрый Вальтер не только выказывал ей знаки галантного внимания, но то и дело будто случайно задевал то плечом, то коленом, а когда графу пришлось отойти, Вальтер совсем уже беззастенчиво огладил ее ногу под столом. Милдрэд едва не подскочила. Но Вальтер продолжал с улыбкой смотреть на нее и даже плотоядно облизнул свои пухлые губы. При этом его мышка-жена сделала вид, будто ничего не замечает. Зато леди Сибилла все видела, однако слова не сказала и даже отвернулась, чтобы скрыть улыбку.
Вернулся Роджер с сообщением, что люди Хорсы отбили у валлийцев крепость Освестри. Милдрэд тут же спросила о судьбе Гая де Шампера, который мог оказаться в Освестри. Роджер ее успокоил. Известно, что Черный Волк отступил к замку Кос и ныне готовится к обороне, так как Хорса теперь собирается повести своих саксов туда.
Все принялись обсуждать создавшуюся ситуацию. Графиня-мать во всеуслышание сообщила, что знавала этого рыцаря, Гая де Шампера, в те времена, когда он служил императрице. Леди Сибилле явно нравилось находиться в центре внимания: она говорила и говорила, даже когда ее уже никто не слушал и сидевшие за столом принялись негромко переговариваться. Слуги принесли новые факелы, и Милдрэд чуть опустила вырез декольте, чтобы было не так жарко в мехах. Сидевший рядом Вальтер заметил это и причмокнул губами. Но тут веселая леди Бертиль, воспользовавшись паузой, пока графиня пережевывала очередной кусок жаркого, попросила, чтобы кто-нибудь спел для них.
— Роджер, — окликнула она брата, — я видела среди прибывших того милого трубадура, Артура. Не позовете ли вы его, дабы он усладил наш слух?
У Милдрэд вдруг бешено застучало сердце. Она отхлебнула сидра, с удивлением заметила, как дрожит ее рука. С чего бы? Разве она не приказала себе забыть этого бродягу? Разве не решила свою участь, став невестой Херефорда?
Артур с лютней в руках медленно подошел к верхнему столу, поклонился, стал устраивать на плече ремень инструмента. Милдрэд отчаянно хотелось верить, что она выглядит спокойной, и все же в волнении не сразу заметила, как наглец Вальтер слегка коснулся ее обнаженного плеча, склонился, почти прильнув к ней.