Когда девушка выскочила из дверного проема, Артур стоял в центре двора. Она окликнула его, озираясь, и при этом казалась столь взволнованной, что Артур все же подошел. И едва он приблизился, она прижалась к нему и зарыдала.
Артур ласково погладил ее по голове.
— Ну что ты, кошечка моя.
Как славно, что он снова назвал ее кошечкой! Милдрэд даже улыбнулась сквозь слезы. И вдруг сквозь всхлипывания сказала:
— Увези меня! Спаси меня от Фиц Милей!
Почувствовала, как Артур напрягся, но только сильнее приникла.
— Спаси меня. Я тут пропаду!
Она ни за что в жизни не поведала бы, какую участь ей готовили. И если он не откликнется…
Артур отстранился, посмотрел на ее заплаканное лицо, на опухшие губы, на блестевшие от слез глаза.
— Ты красивая, когда плачешь.
— Я всегда красивая. Но моя красота увянет, если я останусь здесь.
Артур какой-то миг размышлял. Потом резко сказал:
— Пойдем!
Глава 19
Артур подвел крепкую соловую лошадь, сложил лодочкой руки, чтобы Милдрэд могла поставить ногу, и она легко взвилась в седло. Артур сел за ней и взял поводья.
— Сегодня на воротах дежурит Ленивый Джек. И, думаю, он не станет задаваться вопросом, почему мы едем вместе.
И все же, когда они выезжали, худой щетинистый малый в блестящей каске спросил о цели пути. Артур ответил, что миледи пожелала провести ночь в монастыре Святой Анны. Стража это удовлетворило, и он только махнул рукой.
Переезжая мост через реку Уай, Милдрэд сама не могла разобраться в своих чувствах: здесь было и ликование, и страх, и некое мстительное торжество. Девушка сама себя не понимала: она поддалась первому же необдуманному порыву, но отчего-то испытывала радость. Она уезжает! С Артуром! А с ним она ничего не боялась!
Женский монастырь Святой Анны Милдрэд знала неплохо, поскольку уже бывала там с леди Бертиль. Монастырь располагался среди домишек предместья, его окружала высокая стена, а у самых ворот было укромное местечко, где в нише стояла статуя ангела, которого называли Слепым: резчик не потрудился вырезать ему зрачок, и крылатый ангел взирал на мир сплошными бельмами. Вот возле этого изваяния Артур и соскочил с лошади.
— Спрячетесь в нише за Слепым.
Милдрэд повиновалась. За все это время она не задала Артуру ни единого вопроса, да и он ни о чем не расспрашивал.
Девушка притаилась за каменным изваянием Слепого ангела, загороженная мощным крупом белогривой соловой лошади. Артур расхаживал взад-вперед, будто поджидая кого-то. И этот «кто-то» не заставил себя долго ждать. Послышались торопливые шаги, и в сужающемся перед воротами монастыря проходе возник запыхавшийся Рис.
— Артур, ты все-таки сумасшедший!
— Знаю. Ты принес, что я просил?
— Вот. И учти, это лучшее мое платье.
Артур протянул девушке какой-то узелок и велел переодеться побыстрее. Она беспрекословно подчинилась. Здесь была ярко-красная длинная туника с коричневой вышивкой у горла и подола — действительно, по меркам Риса великолепный наряд, — коричневая шерстяная накидка с капюшоном и полусапожки со шнуровкой. Милдрэд отметила, что если туника и оказалась ей несколько широка, то сапожки пришлись впору — драчун Рис имел по-женски маленькие ступни.
Пока она переодевалась, укрывшись за Слепым ангелом, Артур с Рисом продолжали переговариваться.
— Артур, ты хоть понимаешь, что на приработок у лорда Херефорда мы теперь не сможем рассчитывать!
— Ну это как сказать. Милорд Херефорд человек разумный, и если поймет, что без нас не обойтись…
— Но ты затронул честь графа, похитив его невесту!
— Я просто выполнял приказ Черного Волка, который велел доставить дочь друга, куда она прикажет. А помолвка пока так и не была объявлена, значит, леди Милдрэд Херефорду никакая не невеста.
— Ох, Метью не одобрит этого. И уж пару оплеух он мне отвесит, когда узнает, что я помог тебе.
— На вот, передай ему.
Милдрэд различила звяканье монет.
— Вот деньги за мое последнее задание. Этого хватит, чтобы прикупить для Метью парочку мулов да и возок в придачу. Наш толстяк сразу подобреет.
— Но ты хоть понимаешь, какой переполох тут поднимется?
— До завтрашнего утра нас вряд ли хватятся. Но мой вам совет — уезжайте. Метью уже оправился, да и в Херефорде его удерживает только кормежка.
— Ну а где нам тебя искать?