У него перехватило дыхание — такой прекрасной, такой желанной она ему показалась. В темном блио с длинными навесными рукавами, со светлыми ниспадающими на плечи локонами, ясноглазая, чарующая. Милдрэд приблизилась, стала подниматься на возвышение к столу. Артур слышал, как шуршат складки ее длинного шлейфа, видел, как покачиваются при движении длинные концы золотистого витого пояса с кистями, уловил даже аромат ее притираний. И тут же отшатнулся, вспомнив слова Риса о том, какой запах идет от него самого.
Резко отвернувшись, он довольно бесцеремонно спросил коменданта, есть ли у того еще вопросы, ибо ему надо привести себя в порядок с дороги. И пока тот поводил бровями, в очередной раз пробегая глазами послание, Артур поспешил прочь, даже не оглянувшись на оторопело смотревшую ему вслед девушку.
Позже брат Метью утешал ее:
— Это же наш Артур, у него чего только нет в голове. Но что он прибыл именно к вам, голубушка, так же верно, как и то, что я верую в Господа.
Да, за месяц жизни в большом замке брат Метью стал вдруг на редкость набожным и много времени проводил с местным капелланом. Правда, Рис уверял, что они все больше пьянствуют, ибо у капеллана есть ключи от замковых подвалов, где всегда хранится отменное вино.
Что вино в Девайзесе и впрямь превосходное, Артур убедился вечером за ужином. Они сидели рядом с Милдрэд, и он всячески пытался загладить неприятное впечатление, какое произвело на нее его неожиданное бегство.
— Я чуть не ослеп от твоей красоты, моя кошечка. У меня все скачка, война, кровь, и все эти мужские небритые рожи, а тут вдруг ты — мой светлый ангел среди полутемного покоя. Да я просто испугался, что кинусь на тебя и стану целовать на глазах у всех. Хотела бы ты этого?
«Очень», — думала девушка, но все еще сидела с обиженным видом, забавно надув губки. Ах, если бы и впрямь поцеловал! Но нельзя. Она жила в этом военизированном замке, ее доброе имя было залогом уважения к ней. Но как же она соскучилась по этому беспутному пройдохе, который украл ее сердце. И вот он здесь. Могла ли она долго сердиться на него?
Сэр Хью Пайнел поднимал бокал за славу принца Генриха, и они пили вместе со всеми, глядя друг на друга поверх бокалов сияющими от счастья глазами. Артур ловил под столом ее руку, и она ее не отнимала. А когда Артура отвлекали другие и он вынужден был отвечать на многочисленные вопросы, Милдрэд позволяла себе украдкой рассматривать его. Как же он ей нравился в этом новом облике… с мечом у бедра, как истинный рыцарь. Впрочем, он всегда был похож на благородного человека: с его гордой осанкой, смелым взором, точеным профилем и волной черных блестящих волос, рассыпавшихся по плечам при каждом повороте головы. Милдрэд тянуло к нему, хотелось коснуться его, запустить пальцы в волосы, ощутить их шелковистую мягкость.
За столом все пили. По вечерам воины любили расслабиться после службы, патрулирования окрестностей, когда приходилось то вступать в стычку, то отходить к Девайзесу, спасаясь от преследования врага. Здесь, за мощными стенами, за тройным рядом куртин с башнями и под защитой значительного гарнизона, можно было расслабиться и глотнуть доброго вина. Обычно Милдрэд уходила, когда замечала, что глаза мужчин начинают блестеть, а голоса становятся громче, однако сегодня здесь находился Артур, и у нее не было сил оставить его так рано.
Но побыть наедине они смогли, только когда Артур отправился посветить ей в переходах замка. Они поднимались по крутой винтовой лестнице, Артур шел впереди, неся факел, как вдруг остановился и вставил его в скобу на стене. Медленно повернулся, смотрел голодным раздевающим взглядом.
— Кошечка моя…
Да, она его кошечка. Ей этого хотелось. И когда он притянул ее к себе, Милдрэд не сопротивлялась. Отвечала на его поцелуи, чувствуя, как слабеют ноги и бешено стучит сердце. Его или ее? Они были так близко, и сердца их колотились в унисон.
— Я хочу тебя, — прошептал Артур между поцелуями. — Я хочу чувствовать тебя и ощущать твое тепло… Чувствовать кожей твою кожу… пить тебя, как свежую росу с листа.
Как хрипло звучал его голос, как ласково!.. Какие нежные у него уста, как дерзко он ее целует, будто имеет на это право… Но разве она сама не дала ему это право? И все же когда его рука коснулась ее груди и сжала, когда другая прижала ее за бедро, скользнула по ягодицам, словно исследуя, словно желая познать… Милдрэд отстранилась.