От этих известий Генрих приходил в ярость, Глочестер впал в уныние, Сомерсет отмалчивался, а Херефорд был растерян. Юный Генрих кричал на них на совете, требовал решительных действий, но никто не знал, что предпринять. Перегруппировка сил лишала их возможности кинуться в бой. Денег не хватало. Пока мощные стены Бристоля служили мятежникам защитой, но как надолго? И Генрих бушевал: неужели ему опять придется бежать, в очередной раз показав, что анжуйскому дому не удается справиться со Стефаном?
— Я не позволю ему вырвать у меня победу! — в негодовании кричал Плантагенет.
Потом его ярость проходила, он собирался с духом и с удвоенной силой принимался за дела: формировал войска, выискивал средства для наемников, удерживал вассалов, уговаривая воевать за него если не по закону, то за деньги. И он умудрялся достать эти деньги где хитростью, где посулами, где силой. В итоге богатый Бристоль был обобран как никогда, что ставило под угрозу его верность, но Генрих не уступал, настаивал, договаривался, обещал хартии и вольности, унижался перед горожанами, а тамплиерам обещал любые проценты на выданные суммы. Он писал на континент матери-императрице, умоляя не следовать примеру ее супруга и помочь сыну в том деле, какому она посвятила всю жизнь. Писал и находившемуся сейчас за морем графу Девону, который ранее клялся прийти на помощь молодому Плантагенету. Но доходили ли те письма? Ноябрь — время штормов в Ла-Манше, и нет никакой уверенности, что послания попадали к адресатам.
Однако неугомонный Плантагенет не сдавался, разрываясь между казармами, залом совета и письменным столом. Он даже решился обратиться к некоему Бриану Фиц Каунту, который все эти годы удерживал для императрицы самую мощную крепость королевства — Уоллинфорд, и умолял того прийти на помощь. В возможность этого никто не верил: сэр Бриан некогда поклялся императрице держать Уоллингфорд хоть до нового потопа, и просьбы ее сына он просто проигнорировал.
На совете Глочестер медленно говорил:
— Все во власти Божьей. И, может, небеса отвернулись от нас, ведь мы пошли против Стефана, который все же король Англии и был помазан священным миром, как Саул и Давид.
Херефорд порицал Глочестера за малодушие, но того неожиданно поддержал Сомерсет. Сэру Роджеру легко рассуждать: его земли находятся севернее района боевых действий и не пострадали, а примененная королем тактика выжженной земли коснулась как раз владений Глочестера и Сомерсета, это их маноры превращаются в пустыню.
Потом пришло утешительное известие: на востоке Англии граф Норфолк наголову разбил folk Хорсы, загнал саксонское войско в болота и теперь готов выступить на помощь Плантагенету. Весть об этом воодушевила всех. Да и Генрих считал, что постепенно у них набралось достаточно сил, чтобы выслать подмогу в еще не захваченные Стефаном крепости. И если король встретит достойное сопротивление и увязнет в осадах, они смогут остановить его карательный рейд.
Это оказалось разумное решение, и оно принесло плоды. К концу ноября пришло известие, что король застрял в осаде крепости Таунбридж. А тут явилась еще одна благая весть: прибыл гонец с сообщением, что для Плантагенета отбит замок Фарингтон, ранее считавшийся неприступным. Это была просто удача: Фарингтон контролировал путь, по которому король получал подкрепления из своего города Оксфорда, и теперь Стефан оказался отрезан от основной базы.
— Кто захватил замок? Каким образом? — кинулся Генрих к гонцу, который стоял перед ним, покачиваясь от усталости.
— Это сделал Вальтер Фиц Миль, который вел войска для подкрепления сил Роджера Херефорда.
Генрих оглянулся на удивленно замершего в стороне графа.
— Твой брат, ты слышишь, Роджер! Это твой славный братишка, да благословит его Господь!
— Я сам удивлен, клянусь честью, — только и смог произнести тот, но, видя радостно приплясывающего вокруг него Плантагенета, заулыбался.
Однако гонец еще сообщил, что Вальтер оставил Херефордшир исключительно ради передачи набранных им войск и теперь ждет того, кто их примет. Самому же ему следует вернуться, дабы охранять собственные рубежи.
— Я сам поеду, — заявил Роджер. — У меня полторы сотни копейщиков и пять десятков лучников из Южного Уэльса. Но есть одно условие.
Граф склонился над картой.
— Взгляните, ваше высочество, — указывал он на темные крестики, которыми были отмечены захваченные королем крепости. — Видите, тут повсюду на пути гарнизоны Стефана? Мне с моим отрядом нежелательно сталкиваться с ними. Поэтому нужен проводник, который знает местность и проведет нас в обход замков и поселений… или того, что от них осталось. Артур бы подошел… Прошу ваше высочество отправить его со мной.