— Надавать бы тебе тумаков, мальчишка. Ты что же, считаешь, будто уже достаточно оправился, чтобы гулять тут по холоду столько часов? Если так, то нечего нам тут торчать. Надо отвезти девушку в Бристоль, и все.
— Да пошла она… со своим Бристолем. Вон пусть аббата Соломона упрашивает помочь. Я же ей больше не нужен. Сама сказала.
Потом он поник, смирившись и признав, что утомлен и рана и впрямь разболелась. И не препятствовал Метью, когда тот привез его в аббатство, на руках отнес в келью, напоил горячим молоком.
— Артур, если хочешь, то можешь остаться, пока мы отвезем девушку. Все же мы взялись за это дело, нельзя оставить ее на произвол судьбы.
— Ничего, эта леди всегда найдет глупца, который захочет ей услужить.
Метью только покачал головой с наново выбритой тонзурой. Он улавливал горечь в голосе Артура, понимал, что парень убедился в несбыточности своих надежд, но не хочет признать это. Метью же никогда не верил в возможность союза между этими двумя. Их могла свести только страсть. Но, как понял Метью, Милдрэд, несмотря на ее кажущееся легкомыслие, имеет твердое понятие о чести и никогда не подвергнет опасности свое доброе имя.
Итак, они остались. Благодаря своим познаниям в медицине Метью пришелся ко двору в аббатстве, Рис подрабатывал, веселя солдат гарнизона в замке Симондсбури на другом конце города, Милдрэд обосновалась среди сестер женской части обители и более не навещала Артура, а сам он оправлялся от ран. Да еще постоянно общался с комендантом Фиц Джилбертом. Вернее, это комендант навещал его, все еще находясь под впечатлением высокой оценки, которую дал этому парню Плантагенет. В его глазах Артур был участником совета лордов, а значит, мог и ему что-то подсказать. Ибо Фиц Джилберт пребывал в растерянности. Его волновало недоброжелательное отношение горожан Бридпорта, которые видели в нынешнем гарнизоне скорее захватчиков, чем новую власть, а аббат Соломон едва ли не в глаза это новому коменданту говорил. Волновало Фиц Джилберта и то, что ров города так и остается непригодным для обороны, а разрушенная стена лежит в руинах. Ходит слух, что в округе появились войска Геривея Бритто, а в Бридпорте даже механизм подъемного моста не работает и мост по сути врос в землю.
Артура он страшно утомлял.
— Сэр, раз у вас столько проблем, может, стоит начинать действовать? В городе много беженцев, какие только и делают, что клянчат милостыню. Почему бы вам не собрать их и не взять на содержание, при условии, что они помогут разобрать разрушенную стену и сложить хоть какое-то подобие оборонительного сооружения. Или нанять мастеров починить ворот подъемного моста. Понимаю, что при такой погоде, когда то и дело срывается дождь со снегом, лучше всего попивать пиво возле камина да жаловаться на жизнь, но без вас за эти работы никто не возьмется.
Артур говорил несколько раздраженно, но Фиц Джилберт ловил каждое его слово. Он округлял рот, будто беззвучно тянул долгое «о», со значением вскидывал указательный палец и уходил, позвякивая шпорами. Артур с горечью смотрел ему вслед.
«Этот олух носит рыцарскую цепь и шпоры и потому все же ближе к леди Милдрэд, нежели я. Я же… Даже меч свой потерял…»
Несмотря на угнетенное состояние духа, Артур шел на поправку. Они с Милдрэд находились в одном аббатстве, но оба избегали встреч: Милдрэд не покидала женской части обители, а Артур при любой возможности уходил из города.
К нему возвращались силы, он брал свой шест и отправлялся к отдаленным холмам. Нынешняя скованность и слабость раздражали Артура, он хотел вернуть прежнюю ловкость и потому начал тренировки. Поначалу просто подолгу стоял, вытянув руку с тяжелым шестом, потом делал выпады, повторяя их множество раз, затем затевал пляску, способствующую гибкости суставов. Он уже достаточно бодро себя чувствовал, несмотря на осунувшееся лицо и осторожные, медлительные движения — боль от ран еще давала о себе знать.
Вспотев от усилий и чувствуя, как ноет рана на спине, Артур прекращал упражнения, поднимался на холм, смотрел со скалистого берега на волны. В последнее время установилась тихая безветренная погода. Серое небо сливалось с серым, почти невидимым в своем спокойствии морем. Не было слышно ни звука, не заметно никакого движения.
«Я поеду к Плантагенету, — думал Артур, глядя на расплывчатый горизонт. — Я разыщу его и напомню обещание. Он не откажется меня принять. И даст мне новый меч. Ибо я скучаю по мечу».
Думать об этом было сладко. После того как Артур подчинил себе оружие рыцарей, привычного шеста ему стало мало. Как уже и не устраивала прежняя бродячая жизнь. Он словно перерос ее, перерос того бродягу, каким считал себя ранее.