Хотелось плакать. Пережив в последние дни столько волнений, она чувствовала себя слишком усталой.
Дороги казались неспокойными. Несколько раз путники видели вереницы вооруженных всадников, направлявшихся в сторону Оксфорда. Милдрэд каждый раз вздрагивала, опасаясь, что во главе любого из этих отрядов может оказаться принц Юстас. Когда однажды какой-то мрачный воин в шлеме с широким наносником откинул занавески носилок и оглядел путников, у нее чуть сердце не выпрыгнуло из груди. Однако обошлось без неприятностей.
Аббат Френсис осенял себя крестным знамением.
— Опять война, опять наши парни будут удобрять своею кровью землю, а из колодцев будут вытягивать детские трупики.
И, повернувшись к спутницам, добавил:
— Нам лучше съехать с большого тракта, так как эти вояки ничем не лучше обычных разбойников. Увы, пока король воюет с главными врагами, его вассалы творят бесчинства, пользуясь попустительством властей.
И впрямь, в стороне от большой дороги местность уже не выглядела такой зловещей. Люди стремились селиться под покровительством монастырей, ибо священнослужители не участвовали в этой войне. Более того, когда селения и даже замки пустели, обители множились, ибо творившие бесчинства феодалы, стремясь искупить грехи, возводили монастыри и церкви. Да и нападениям монастырские земли подвергались куда реже.
Этот путь запомнился Милдрэд как переезд от одного монастыря к другому. Они прибывали уже в сумерках, отстаивали службу, потом ужинали и укладывались спать. Потом подъем еще до восхода солнца, езда до полудня, когда мулам надо было передохнуть, а потом опять дорога, и к вечеру снова остановка в какой-нибудь обители, молитва, ужин, сон.
Постепенно душа Милдрэд стала успокаиваться. Она уже с умилением вслушивалась в песню дроздов в пенящемся цветами боярышнике, смотрела, как красиво покачиваются сережки на ветвях орешника, любовалась оплетавшими придорожное каменное распятие вьюнками. Откуда-то долетали звуки свирели пастуха, и молодые прачки весело смеялись у речной заводи. Мир по-прежнему был прекрасен, что бы ни творили люди. Ради этого хотелось жить.
Наконец они прибыли к Хомондскому аббатству. Милдрэд тепло простилась со своими спутниками, которые благословили ее и поспешили в ворота обители, так как наползала туча и небо потемнело. Однако на западе, куда мулы влекли носилки, по-прежнему сияло солнце, и Милдрэд подъехала к Шрусбери в прекрасную закатную пору, когда все вокруг было оживлено, но свет не резал глаза, люди оканчивали работу, но еще не спешили разойтись по домам.
Откинув занавески, Милдрэд вглядывалась в город, где ей предстояло найти убежище. Ей понравились его полные кипучей деятельности пригороды, она заметила высокий шпиль аббатства, мимо которого проезжала. Сам город Шрусбери возвышался над изгибом широкой реки Северн, казавшейся в этот час розоватой, как и сами укрепления города в лучах вечернего солнца. Десять лет назад король Стефан брал Шрусбери штурмом, но за прошедшее время проломы в стенах залатали, надстроили на башнях островерхие шиферные крыши, а мост, проложенный над рекой, опирался на мощные каменные «быки» и был так широк, что на нем запросто могли разминуться две груженые телеги.
Когда носилки приблизились к мосту, их как раз настигла туча и пошел дождь. Однако солнце продолжало светить, дождь казался таким мелким и прозрачным, что был почти невидим в воздухе, зато все вокруг засияло от легкой мороси, а воды реки окрасились причудливо искрящейся позолотой. Милдрэд сочла это добрым предзнаменованием, у нее вдруг появилось ощущение, что все неприятности позади, а впереди ждет что-то чудесное.
Слегка покачиваясь, носилки миновали мост и вплыли под арку ворот Шрусбери. Вокруг царила деловитая суета: кто-то выходил из города, кто-то, наоборот, входил с поклажей или с вьючным животным. Сопровождавший леди охранник расспросил, как проехать к обители Святой Марии, и, пропустив вперед полный дров воз, стал сворачивать вправо, по уходящему вверх проходу между домами. В городе чувствовалось оживление: кто-то смеялся, кто-то спешил по своим делам, а сосед приветствовал соседа прямо через улицу.
Дождь закончился так же внезапно, как и начался, только мелкие ручейки стекали по мощенным булыжником улицам, а дети пускали по ним щепки, будто кораблики, и с ликующими воплями бежали следом. Мимо прошел отряд городской стражи, и впервые за последнее время Милдрэд не испугалась вооруженных людей.
Откинув край занавесок, она озиралась по сторонам, когда внезапно увидела его.