А фургон катил и катил по неровной дороге, о высокие ободья колес шелестела трава, порой, когда колесо попадало в выбоину, их потряхивало. Граф стал подремывать под мерное покачивание и скрип колес фургона. Однако некое неудобство мешало ему уснуть и заставляло беспокойно ерзать.
— Эй, вы! Мне нужно… Или вы пожелаете, чтобы я ходил под себя?
— Что вы, сэр! Метью так любит нашу колымагу, что не пожелает ее марать. Сейчас я вам помогу.
Артур снял путы с его конечностей, но теперь не улыбался — был начеку. Граф же думал лишь об одном — как бы ему облегчиться. А потом…
Не додумав эту мысль до конца, он выпрыгнул из фургончика и поспешил к ближайшим зарослям. Ах, какое удовольствие, оказывается, может доставить такая вот обыденная процедура!
Фургон стоял позади, всего в нескольких шагах. Честер понимал, что если он сейчас понесется куда глаза глядят, его скоро догонят — длинноногий Артур уж точно. Правда, что смогут сделать эти трое бродяг против умелого рыцаря? Но если раньше Ранульф не сомневался, что рыцарь может противостоять нескольким простолюдинам, то теперь его уверенность поколебалась: он ведь помнил, как ловко здоровенный монах отвел его удар, да и Артур не казался простачком. О Рисе граф не хотел даже думать — смущался.
К тому же совсем недалеко от себя Честер углядел под листьями папоротника белые кости человеческого скелета. Вечер, пустынная местность… Неизвестно, что его ожидает тут, если он и сумеет убежать. И поразмыслив, Честер предпочел вернуться и даже сам взобрался в возок, презрев протянутую Артуром руку. Псина глухо зарычала, но граф как ни в чем не бывало опустился на прежнее место.
— Думаю, не стоит вас связывать, — улыбнулся Артур.
Он часто улыбался — видимо, жизнь не сильно била его, раз так сияет. И, как ни странно, графа уже не раздражала его улыбка. Он просто смотрел на парня и вяло думал: с такими тонкими чертами и грацией в движениях Артур скорее походит на человека благородного сословия, чем на простолюдина. Да и его манеры, речь, — все выдавало в нем воспитание. Кто же он? И еще Честер подумал, что такой красавчик непременно должен иметь успех у женщин. С этой мыслью он погрузился в глубокий спокойный сон.
Проспал он всю ночь и половину следующего дня.
— Не переусердствовал ли ты с маковым отваром, Метью? — спросил Артур, видя, что их пленник только посапывает, порой переходя на зычный храп.
— Нормально, — отмахнулся монах. — Братья в Шрусбери не зря готовили из меня травника. До того, как навязали должность раздатчика милостыни, — добавил он, мрачно сверкнув глазами из-под тяжелых век.
— И впрямь нечего волноваться, — поддержал Метью сидевший в обнимку с собакой Рис. — Да, Гро? — Он чмокнул пса в мокрый нос, и от радости тот принялся бить хвостом по днищу фургона. — А так нам всем было спокойно, пока проезжали селения. И когда появились те ратники. Хорошо, что мы успели накрыть его милость рогожей, — кивнул Рис в сторону пленника. — Иначе его богатый камзол сразу бы навел их на подозрения. Да и мы ночью смогли вздремнуть, мулы отдохнули.
Артур, чуть прищурясь, вглядывался в горизонт.
— Добраться бы до Ченетского леса. Как думаете, милорд вышлет нам навстречу людей или будет ждать в усадьбе?
— Вряд ли он поспешит навстречу, — Метью почесал затылок. — Клянусь оком Господним, милорд предпочтет получить пленника уже на месте, чтобы, не дай Бог что, самому остаться чистеньким и иметь возможность от всего отказаться. Знаю я этих господ: чуть что — честью клянутся, будто ни при чем. А нам придется все расхлебывать.
Он даже сплюнул с досады. Но Артур лишь хитро прищурился.